Отовсюду тянуло холодом. Дом разваливался, - старик-садовник уже давным-давно не мог присматривать за ним как следует, а теперь, когда до целостности имущества покойных Риддлов никому не было особого дела, дом потихоньку расползался под тяжестью десятилетий.
Лорд Волдеморт бесстрастно смотрел в окно. С холма была хорошо видна деревня: вся переливающаяся рождественскими огоньками, она выплывала из мрака, как корабль в тёмном океане. За спиной раздавалось прерывистое, всхлипывающее дыхнаие, но ему – ему не было нкакого дела до человека, которому доставало разумности удерживать вопли. Ни к чему зря раздражать Лорда Волдеморта, уже вызвав на себя его гнев. На деревенской площади, неподалёку от церкви, высилась вся заснеженная, светящаяся ёлка. Этот, что пытается руками остановить собственную кровь, - он встряхнётся и вернётся на йольский приём в своём родовом поместье, где на золотящемся под мерцанием бесчисленных свечей паркете веселятся приглашённые, от рожденья одарённые привилегией быть солью земли. Шевельнулись бескровные губы, и Лорд Волдеморт непонятно произнёс:
- Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям… - Он наконец обернулся к наказанному: - Лорд Волдеморт милостив. Хотя я разочарован, весьма разочарован, я отпускаю тебя. Иди.
И он тут же забыл о человеке.
И снова скрип двери, - это дом разваливался, разваливался на глазах… - и новый голос:
- Я по случаю достал вам щеночка, мой Лорд. Чистопородный, - смеясь оживающими после Азкабана глазами, вошёл его возлюбленный Рудольф. – Втаскивай, Уолден.
Макнейр тащил пса за ремень. Связанный заклятьями, пёс мог только идти за тем, кто вёл его, да бессильно скалить зубы. Жидкая грязь текла с его лап на ветхие ковры.
- Блэк, мой Лорд, - занятый псом, Уолден лишь наклонил голову. Рудольф преклонил колени у ног повелителя, поцеловал край мантии и поднёс палочку пленнника.
- Блэк, - негромко повторил Лорд Волдеморт, и щели его зрачков засветились алым светом. – Идите, - уронил он, принимая палочку у Рудольфуса.
Дверь захлопнулась. Лорд сделал несколько шагов к обездвиженному псу. Вытянул длинную паучью руку, удлинённую светлой тисовой палочкой, сполохом прошивающую полутьму замысловатым узором.
- Сириус Блэк, сын Ориона Блэка, - медленно произнёс Лорд своим высоким холодным голосом, произнёс столь весомо, точно призрак покойного Ориона Блэка появился в комнате. Малыш Орион, учившийся всего несколькими годами младше мальчика Риддла – когда-то давно, невероятно давно. Спали заклятья, принуждающие Блэка оставаться в анимагической форме и сохранять молчание. Лорд смотрел на него ничего не выражающии кровавыми глазами. – Я долго мечтал об этом знакомстве. Здравствуй, последний Блэк.

И вот теперь, Снейп листал очередной трактат, вникая в текст чисто интуитивно и желал не думать ни о чем. Наверху во всю развлекались крикливые детишки. И это было слышно. Гул и крики доносились и до подземелий. Он мечтательно вытянулся в кресле и прикрыл глаза, представляя, как Эйвери или Белл разбрасывают неугомонных гриффиндорцев по праздничному столу. А каменный паркет танцевальной площадки орошается кровью.
Приятная слабость погружала зельевара в дрему. Но только одна мысль кусала его.
Я что-то забыл.
И это что-то ускользало от его понимания. Что-то очень важное, о чем он не вспомнил за эту неделю ни разу. Минутное расслабление сменилось жжением в левом предплечье. Профессор поморщился.
Вот оно! Он забыл про Повелителя.
Вот только Лорда ему не хватало на свою голову под венец такой чудесной и насыщенной событиями недели. И что Ему не спится в эту ночь?!

- Мой Лорд – он опускается на одно колено, целуя край мантии. От прежней усталости не следа. Привычная амбициозность не позволяла ему взглянуть на окружающих, до того, как он выразит свое почтение Повелителю. За спиной Руди. Затылком чувствует. Лишь только мгновение спустя он краем глаза цепляет фигуру на полу.