Перуанский Ядозуб

Пещера в скалистой горе с видом на кусочек неба - тоскливое и темное для дракона место. Еда ходит не со стороны голой скалы, а из глубины горы по выточенному ходу. Не будь дракон на цепи, он бы как раз прошел в это отверстие и проскользнул бы на свободу... Преградой ему не стала бы даже решетка из каких-то светящихся прутиков. Прищурившись, Ядозуб чуял магию, исходившую от этой решетки, но не боялся ее. Расправить крылья в этой тесноте он мог, но рисковал сломать их, если бы взмахнул. Оставалось только свернуться в огромный и неправдоподобно большой клубок черной с медным отливом чешуйчатой массы на своем камне посреди пещеры и дремать, вспоминая, как его поймали. Камень был очень теплый, грел его брюхо и завораживал какой-то напевной магией, которая повествовала ему о доме, о жарком песке и ярком солнце. Смеживая веки, он видел свои родные края…

...Та история случилась с ним на сто двадцатом году жизни, когда он мирно лежал на вершине одного из утесов у моря и подставлял короткие рога солнечному свету. Где-то вдалеке показались люди, которые заметили его, но он не обратил на них внимание – сыт был и доволен жизнью. Они кричали что-то и размахивали руками, после чего быстро удалились назад, видимо туда, откуда пришли. Дракон довольно прикрыл глаза и продолжил нежиться на солнце, не замечая того, что люди пропали неожиданно. Лишь позже он почувствовал запах магии, который они принесли с собой, и почувствовал опасность. Он резко свернул в сторону и воспарил над вершинами утесов, прячась в облаках, но неожиданно ветер усилился. Ветер поднимал шторм и взвинчивал погоду, которая не дала дракону пролететь в безопасное убежище в скалах, там теперь было очень влажно. Взмахом крыла рассекая воздух, дракон развернулся в воздухе и метнулся в сторону суши, спасаясь от бушующего моря, готового расшибить даже камни в мелкий песок… Крылья мерно двигались, хвост рассек облако, на морде появился хищный оскал. Ядозуб продолжал лететь, толкая продолговатое тело сквозь плотную стену ветра, который мешал ему, затягивал в возникшую воронку смерча. Расправить крылья сильнее означало сломать их, сложить – разбиться о толщу воды. Дракон выбрал оба варианта – он расправил крылья и метнулся в самый центр воронки, маневр практически удался, но удар о землю оказался слишком силен для него. Ядозуб вцепился когтистыми лапами в каменистую поверхность и замер, пытаясь пережить стихию.
Когда смерч наконец-то отступил, то дракон все еще не двигался, ощущая, как к нему приближается маг… Притворившись камнем, дракон выжидал, медленно чувствуя расстояние до своего противника. Маг был силен и решительно настроен, он готовился нанести удар, его жаждой крови несло за версту. Дракон медленно втянул ноздрями воздух и приготовился ударить, но погода была против него – влажность оказалась ненормально высокой после затяжного шторма. Непроглядная темень вокруг душила в противнейших объятиях. Маг только собирался взмахнуть палочкой, как вдруг Ядозуб выгнул шею и выдохнул пламенем на него. Огненный поток закружил вокруг мага, который отчаянно пытался создать достаточно прочный щит. Мгновение цеплялось за мгновение, но проклятая влажность изменила чистейшее пламя, сделало его менее точным и направленным. К великому огорчению Ядозуба, противник не сгорел. Как только пламя закончилось, маг нанес собственный удар, которого дракон попытался избежать, срываясь в сторону.
Постыдно было удирать от того, кто вполне бы сгодился на завтрак или ужин, но мал был для сытного обеда… Но тут крыло подвело Дракона и он всей тушей рухнул на землю, которая с известной степенью вежливости содрогнулась и разрешила прилечь на себя. Дракон взмахнул хвостом, сшибая с ног мага, который еле увернулся от острого шипа и метнул в драконью тушу что-то холодное, от чего Ядозуб закричал. Ему было холодно-холодно-холодно… «Проклятые людишки!» Взрывая землю когтями, он пытался уползти от жгучего холода и мерзкого мага, но уже через пару мгновений оказался весь покрытый льдом.
Сквозь дымку улетучивающегося сознания, дракон уловил речь своего победителя:

-Ты больше никого не съешь здесь, тварь. Никого…

Когда дракон открыл глаза спустя неизвестное количество времени, он уже мерно покачивался в темной глубине насквозь пропитанного магией трюма корабля. Начертанные вокруг руны не давали двигаться, даже поднять голову. Ему оставалось только сверкать кроваво-красными глазами в темноте и извергать гневные рыки вибрирующей глоткой.

-Он проснулся, Пандегран! Он сожжет корабль!

Глухой, но уже знакомый голос:

-Он и пасти открыть не сможет, проклятое чудовище. Моя бы воля – убил его еще тогда. С другой стороны, главное, чтобы его больше не было в наших краях. А то повадился гостить в наших стадах, совсем без еды семьи оставляет. И нас же, магов, обвиняют в том, что мы натравливаем драконов на мирные угодья.

Голос приближался, вот уже у входа в трюм появилась фигура седого старца, который смелым взмахом руки начертал на лбу дракона руну своей кровью:

-Спи, волшебная тварь. Покойся в вечности…

Веки дракона сомкнулись, перестав озарять темное помещение сверкающими огнем взглядами…

Шум у входа, Ядозуб приоткрыл глаза и поднял голову. Кажется, сейчас его покормят. Но делать вид, что ему нравится эта забота его еды о его питании, он не собирался. Строптивый нрав заставил снова уложить шишковатую голову на лапу и продолжить смотреть сладкий сон о былых временах.

19:31

- Как мило со стороны короля Эльтереда... - Морвен недоговорила фразу, которая, впрочем, предназначалась разве что ветру, что привольно гулял среди горных хребтов. В ее голосе сквозила ирония. Конечно же! Великолепная идея: подарить не сведущему и толики в этом вопросе человеку такой редкий экземпляр. Слава Мерлину, наш светлый правитель все же понял, что дракон вряд ли станет покладистой домашней зверушкой, бегущей со всех лап к хозяину по первому зову.
Морвен дернула поводья, как только гнедой конь оказался около барьера, что отделял дракона от внешнего мира. Болотные глаза пытались заглянуть внутрь - тщетно. Слишком темно. А ведь там должен находится самец ядозуба...
Интересно, какой он? - отстраненно подумала девушка. Однако, чем быстрее она войдет внутрь - тем быстрее и умерит свое любопытство.
- Успокойся, Борей! - бросила Крэйл своему спутнику. На крупе коня находился большой сверток, на который тот недовольно косил лиловым глазом. Грязные тряпицы, из которых торчали две нежнейше белые ножки о копытцах. Да, козочка ждет не дождется свидания с хищником. - Когда это я тебя подводила, а? А вот если ты будешь мне мешать, то мы с тобой можем пойти сами на ужин нашему новому другу. Ты этого хочешь?
То ли Борей являлся умным конем, способным понимать непонятный человечий лепет, то ли суровый взгляд болотных глаз заставил животное замолчать.
- Ну, приступим, - с интузиазмом произнесла Морвен, кивнув для значимости момента своим словам. Рука уже сжимала волшебную палочку. Без труда отыскала руну врат, высеченную на скале у входа. Стоит действовать очень внимательно. Для Морвен все это было, как говорится, не впервой. Но сердце неприятно сжимало - а вдруг что-то пойдет не так на сей раз?
Прикусив мясистую нижнюю губу, колдунья направила палочку на пространство между ней и конем:
- Сausidicus!
Из палочки выстрелила бледная голубая россыпь. Казалось, что ничего не изменилось, однаго для Крэйл все это означало, что теперь она с Борей под защитой. Конечно, защита не столь прочна, но это лучше, чем ничего. Оставалось уповать на руну защиты, начертанную на одной из стен "темницы" дракона. Кстати о рунах!
- Значит так, Борей, - повернула голову к коню Морвен. - Ты помнишь, как мы делали уже много раз, не так ли? Молодец... Не сглупи на этот раз.
Сердцевина мгновенно заполняется энергией, передавая древку эстафету.
- Hagalaz! - руна врат заметно бледнеет. Барьер снят. Теперь нужно быстро войти внутрь и поднять защиту снова.
Ведьма схватила поводья коня и дернула их на себя.
- Что ты встал, как вкопанный... Борей... Он ведь проснется, если уже не проснулся. Ты под защитой, глупыш!

Находясь внутри сдерживающей его силу и норов пещеры-загона, Ядозуб почти не ощущал саму магию, она сковала его мысли устрашающим, абсолютным холодом и заставляла искать убежище в самой середине.
Вошедшая еда была большой, вкусной и разной, она качнула равновесие магии в помещении, от чего холод заметно ослаб. Дракон втянул запах появившихся существ. Человек был раздражающим и шумным, добра от такого не жди. Тревожно стало в драконьем сердце, он царапнул когтистой лапой по камню, оставляя следы на нем и вытянулся, от головы до хвоста словно волна пробежала – вспыхнули отсветы от блестящих, переливающихся чешуек, самые мелкие из которых были величиной с ладонь и находились на шее дракона и его морде.
Дракон скользнул с теплого камня, на котором сидел, и уже через мгновение полыхнул огнем на потревожившую его еду. Обычно таким пламенем он слегка припекал свой обед, чтобы тот не убегал от него, а мирно падал на месте.Вот только в этот раз пламя охватило стоявших, но словно обтекло их со всех сторон, не сумев пробить защитный барьер. От злости, Ядозуб полыхнул пламенем на них еще раз, теперь уже сильнее и дольше.

Дракон замотал головой, отступая назад. Струя пламени сменила траекторию и опалила стену и пол пещеры, оставляя на них густой слой копоти. То, что ударило в него, всего лишь слегка ошарашило, но более двух шагов назад Ядозуб не сделал. Теперь в нем полыхала чистая, не замутненная ничем ярость, разбуженная этой вредной едой. Тяжело выдохнув, даже скорее ухнув, дракон начал бить хвостом о пол, выбивая из каменного пола крошку острыми шипами на самом его конце. Та летела в разные стороны мелкими-мелкими зернами, выбивая дробь на тех местах, куда попадала.
В этот миг расплавленная ярость превратилась в жадную потребность к действиям, дракон сделал несколько наступающих шагов в сторону входа, пытаясь взмахом головы сдвинуть в пути обижающую его еду. Для верности, он набрал побольше воздуха в грудь, намереваясь снова полыхнуть очистительным огнем.
Ядозуб был голоден, обижен на жизнь и отчаянно желал летать – расправить крылья и снова ловить струи и потоки воздуха и планировать на них, парить, парить, падать и снова взлетать. Его решимость снова оказаться в воздухе была слишком очевидна и откровенна, ему не хотелось тесного плена, в который его заключили нехитрым обманом расчетливого человека.

=> неизвестность