На игре появилась необходимость в еще одном мастере игры или игротехнике. От кандидата требуются: ответственность, активность, идейность, желание играть. Сфера деятельности следующая: отыгрыши за НПЦ-персонажей в квестах с другими игроками. Остальные обязанности (изготовление аватаров, реклама игры, отслеживание спорных ситуаций, прием анкет) по усмотрению желающего. Сообщать совой или в аську Сириусу Блеку.
На игре проводится подготовка к новому сезону игры. На данный момент всем заинтересованным игрокам необходимо ответить в теме "перекличка". Информацию о том, будете ли вы играть или нет, необходимо довести до администрации любым возможным способом, вместе с соображениями о том, что вы планируете или хотите сыграть. Было проверено соблюдение правил баннерообмена, ссылки на заброшенные ролевые удалены. Планируется реорганизация отыгры... Читать дальше »
В связи с последними событиями на игре введены новые правила регистрации и игры. Просьба всем игрокам ознакомиться с ними и принять их к сведению.
Добавлена интересная статья, найденная на просторах инета, о том, кто такой - хороший игрок. А также информация об истории Лондона в 10 веке с наброском вида сверху.
В связи с круглой датой были подведены итоги по активным отыгрышам. Также было реорганизовано несколько разделов, в том числе "Почта". И обновлены правила отправления сообщений.
Нашей ролевой исполнился целый год. Поздравляю всех игроков с этим праздником. И тех, кто начинал с нами, и тех, кто был с нами весь этот год, и тех, кто появился совсем недавно, но уже влился в игру. С праздником, дорогая игра. День рождения - еще один повод начать в тебе новые страницы.
В рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса" планируется провести Турнир среди волшебников на средневековый манер. Для его проведения необходимо несколько новых персонажей времен Основателей, а также игроков, готовых сыграть роли единорогов, пегасов или вампиров. Записываться на турнир можно вот здесь.
Свесив ноги с кровати, самый очаровательный и юный аристократ Англии широко зевнул и потянулся. Тот час же появившийся домовой эльф принес ему тапочки и надел на забавно выставленные босые ножки ребенка. Хитро хмыкнув, тот извернулся и скинул обувь, пнув эльфа бледно-розовой пяткой, и махнул рукой, чтобы скрылся с его глаз: -Вали отсюда, несчастное создание, не-помню-как-тебя-зовут. Капризный голосок поверг несчастного домовика в практически священный транс, заставив биться головой о пол и униженно сжимать длинными крючковатыми пальцами низ куска грязной простыни, намотанной на сучковатое, как пенек, тельце. Скрипучим голосом старой несмазанной двери тишина уютной детской была послана к прадедушкам основателей: -Гунли виноват, хозяин, Гунли очень виноват, молодой мастер сердится на Гунли… Гунли накажет себя, накажет!!! Закрывая руками уши, Сириус Блек сделал вид, что хочет пнуть домового эльфа, и рявкнул, как-то совсем жалобно, что не должно было быть свойственно его благородном воспитанию: -Встань немедленно и убирайся вон с глаз моих! Глядя на ребенка большими, как плошки, несчастными глазами, домовой эльф семейства Блек аппарировал на кухню, где долго прижигал себе уши о печную трубу со стонами: «Плохой Гунли разозлил молодого мастера!...» Подпорченное в очередной раз утро омрачило чудесное настроение Сириуса, и тот принялся за набор рутинных утренних процедур: утренний душ, умывание, чистка зубов и причесывание своей мягкой волнистой шевелюры, которую регулярно подравнивал самый лучший стилист магической Англии. Сегодня его волновало больше всего только одно – ему покупали волшебную палочку. Отец должен был отвести за покупками лично, и мальчик снова засветился от счастья, когда ощутил каждой клеточкой, что скоро ему будет доступна магия – чарующая, естественная, опасная и великая. Для него факт начала использования магии не был чудом, а скорее очередным, взрослым этапом жизни, жизни, в которой он сможет стать таким же властным и уверенным человеком, как его родители… …Но уже вечером он почувствовал разочарование от того, насколько быстро и рационально правильно был построен его день родителями. Покупка палочки заняла всего несколько минут, за учебниками и инвентарем был отправлен один из слуг отца, а поглазеть на волшебные улицы ему попросту не дали. На удивленный вопрос, может ли он там осмотреться, получил резкий ответ матери, что негоже ему, чистокровному и богатому юному наследнику находиться рядом с шатавшимися по нашим улицам магглокровками. Юный Блек не привык к тому, чтобы его так категорично ограничивали и очень сильно разозлился. Двум домовым эльфами, у одного из которых были замотаны уши по самые ноги, пришлось целый час подбирать и чинить разбитую почти под основание мебель в комнате. Кто такие магглокровки, и почему совершенно необходимо истреблять их, Блек не понимал. Люди с такими же руками и ногами, они ходили и разговаривали на одном с ним языке. «Наверное, когда-нибудь я пойму разницу», - решил мальчик, засыпая на починенной кровати, чей полог был заново сшит из новой материи. Головой эльфа, который случайно порвал старый балдахин во время ремонта комнаты, украсили коридор как раз напротив комнаты молодого мастера. Ему было почти не жалко несчастного уродца. Почти… … Никто бы не подумал, что спустя пару месяцев, когда юный негодник вернулся в родной дом, он будет настолько нетерпимым и взбалмошным к этой самой голове. Как будто бы в нем поселился бесенок, что заставлял его язвить матери. Теперь он не пинал эльфов, он просто их игнорировал. Он начал огрызаться и сбегать от настойчивых вопросов, что же произошло. Разгневанная мать требовала ответа, переходя на высокие тона и обещания воспитать сына. В глазах маленького брата отражалось недоумение. -Зачем ты злишь маму? Она же нас любит. -Она любит только себя, потому что в ней чистая кровь и нас с тобой по той же причине. Ты еще маленький, дорастешь – поймешь. Вот окажешься в Хогвартсе… Мечтательно закатывая глаза, он вспоминал, как увидел веселого и дружелюбного мальчика в круглых очках, за улыбкой которого он попросил Шляпу отправить его на Гриффиндор. Минутная и непростительная слабость, но он сделал то, что ему захотелось. Вопреки наследия. Вопреки воле и ожиданиям родителей. Ради него. Ради лохматой прически и сверкающей добродушной улыбки. -А что там, Сири? Как там, на Гриффиндоре? -Все просто потрясающе. Нам так весело!.. – но оборвал себя на полуслове, подразнивая братца, - Ты еще маленький. Тебе пока рано знать об этом. Вот дорастешь, и тебя самого возьмут в Хог, Реги. – И щелкнул его по носу. Но все каникулы снова и снова за спиной и по углам слышалось ворчание матери: -Не слыхано! Чистокровный маг на факультете Годрика, среди грязнокровок! Как это могло случиться? Эта обида капала на нервы Сириуса снова и снова. Он не понимал родителей, не понимал мать, которая словно разочаровывалась в нем. Здесь для него стало совсем душно. Его не хотели понимать. Не хотели принять. Он мечтал вернуться назад в Хогвартс. Назад в большую теплую семью, которая его приняла. Семья, в которой было удобно. Туда, где был Джеймс… …Они смеялись снова и снова, подшучивая над одноклассниками и друг другом. Каждый день изобретали новые и новые проказы на спор, соревнуясь, стремясь к популярности и успеху. Школа стояла на ушах, старый смотритель снова и снова придумывал им отработки, директор улыбался их проказам и молчал, наблюдая за шалостями. Блек чувствовал этот взгляд иногда, когда все-таки додумывался оглянуться и проверить спину. Учиться им было легко, Сириус практически никогда не зубрил материал, обладая хорошей памятью и одним из самых раздутых самомнений. При мысли о возвращении домой на душе становилось для него все тяжелее…
Автор плэйкаста: Светлый Создан: 24 августа 2008 года, 12:36
...Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой Они друг другу были скучны; Потом понравились; потом Съезжались каждый день верхом, И скоро стали неразлучны... (с) А.Пушкин.
Перед тем как зайти вслед за Дамблдором в "Дьявольские силки" (ака "Кабанью голову") Сириус долго смотрел на звезды, пытаясь понять что же он чувствует:
Не обойти мне острых углов судьбы, Сгорают перья крыл моих уставших От золотой искры свечи для ворожбы От горьких слез, больных эмоций, фальши. «Убереги меня, Господь, от них», - Молю я, преклонив колени полу. Я лишь надеюсь, что в моих шальных Глазах не будет больше соло Плескаться боль разбитых чарований Надежд и жизни. Я снова верю, Откидывая груз своих терзаний И начищая до блеска броню. Не передать, как горько от прощений, От жадных рук, эгоистичных слов, Но не хочу я больше отомщений - Любви. Ну, а врагам — костров. Покоя ищет мой мятежный парус, Я — тихой бухты мира и тепла, И может станет легче стылый груз Ошибок и довлеемого надо мною зла.
Он медленно открыл глаза и посмотрел вокруг – мир изменился. Все изменилось. А главное, изменилась его душа – она стала проще и понятней. Именно таким мир и должен быть – простым. А сложности Блек оставил тем глупцам, которые пытались загнать его в рамки… С ужасом оставалось подумать: «Они чуть не лишили меня этого чуда». Страх шевельнулся в его душе, заставляя закрыть глаза, но Сириус отринул его, как когда-то отринул сомнения и бросился за улыбчивым гриффиндорцем в очках. Застыв изваянием, он пропускал свою короткую жизнь сквозь новое представление о мире, сквозь призму животного восприятия. Собакой быть проще, чем человеком, и легче - неожиданно исчезает груз забот и печалей, растворяется за линией далекого горизонта человеческого восприятия, остается только несоизмеримая ни с чем радость от собственного существования и безграничное довольство живым миром вокруг. Трава, цветы, деревья, животные… Все живет так ярко и сочно – ровно тот самый, отведенной капризной судьбой век… Сириус медленно опустил глаза вниз и посмотрел на собственные лапы – длинные, покрытые неровной черной шерстью, с мягкими и чувствительными щенячьими подушечками. Короткие черные когти запутались в травинках, неловко щекоча нежные места на лапах. Несколько неуклюжих шагов, восторженный взгляд на ставший большим мир и странное ощущение, когда от радости начал помахивать, летая по дуге, гибкий и лохматый хвост. -Предатель! Его крик понял только ветер, эхо же вторило совсем другое в глухой лесной чаще – пронзительный собачий лай. Уши с еще неокрепшими хрящами наполовину висели и смешно болтались при ходьбе. Это немножко раздражало Сириуса. Но даже имя отскочило от него теперь, как мячик от стенки, становясь чужим. Это человеческое имя что-то хранило, но что?... Сосредоточившись на ближайшем кусте, Сириус начал двигаться вперед, заставляя себя идти так же, как и должны ходить собаки – мягким и плавным шагом, как тянучки из Сладкого Королевства. Четыре лапы забавно цеплялись друг за друга, путаясь. Первые шаги закончились позорным падением - подсознательно Блек оставался на двух, а в реальности у него было целых четыре лапы. Клацнув зубами, Сириус постарался снова встать на лапы, но неожиданно наступил на небольшой островок старой хвои, которая впилась в нежные подушечки лап. Взвизгнув, Блек отвесил ей мысленно щедрый поток отборной ругани, перемежая ее подпрыгиванием и попыткой найти безопасное место. Наверное, именно благодаря необходимости быстро двигаться, Блек наконец-то начал идти без проблем, не осознавая, что как в ритме вальса отсчитывает шаги и такты. Несколько метров были преодолены намного быстрее, чем он собирался, и вот храбрый гриффиндорец уже оказался под кустом, заваливаясь на бок. «Чертовы иголки, Салазару вас в бороду!!!» - подумал он, не осознавая, как договаривает мысль уже вслух. Анимагическая форма пропала к чертям – юноша снова оказался обнажен в довольно прохладный вечер. Рядом ржали Лунатик и Джеймс, которых он умудрился не заметить, пока сосредотачивался на том, чтобы, наконец, научиться ходить: -Хватит смеяться, идиоты! Смурной взгляд Блека не остановил смех подростков. -Я, между прочим, пятку уколол! Интересно, что я должен сказать Помфри, чтобы ее полечили? Что я на вилку наступил? Джеймс отсмеялся: -Ты наступил на хвою, неженка. Так и говори ей, Мягкие Лапы. -Я не Мягкие лапы. Звучит как имя этих… индийцев.. Или кто там у магглов был? Ремус поправил: -Не индийцы, а индейцы. -Тогда я буду звать тебя Мягколап, - фыркнул Джеймс и кинул Блеку одежду, - ну вот. Ты научился ходить, не прошло и недели. Сириус пробурчал, натягивая брюки: -Я не виноват, что кое-кто рожден, чтобы быть длинноногим. Я, по крайней мере, не рогат, как один наш общий знакомый. Блек поджал губы, не давая себе расплыться в широкой улыбке. Ремус тихо фыркнул, а потом снова заржал. Джеймс оскалился: -Благородного оленя не оскорбит черная псина. А Лили мне верна, я уверен. Закончив застегивать рубашку, Блек развел руками: -Да я и не говорил про нее ничего. Ничегошеньки. Попытавшись встать, он снова наступил проколотой пяткой на старую хвою: -Ай-ай-айайайайайай!!! Где мои ботинки?!!!! Не без помощи друзей, он все-таки обулся и раздраженно произнес: -Я больше ни ногой в лес, в следующий раз только ковровые дорожки на пятом этаже. -Как скажешь, Мягколап, - Джеймс снова начал ржать. Натянуто улыбнувшись, тот захромал в сторону Хогвартса….
Ровно сто двадцать четыре кирпича – длина стен его камеры. Кладку этого места Блек знал наизусть. Каждая выпуклость, каждая трещинка, каждый изгиб… Все это помнили не только глаза, но и пальцы, ноги… Лицо… Кто сказал, что камера – клетка? Нет. Камера в Азкабане – это просто карман. И в кармане сидит по покойнику. Почему по покойнику? Все просто. Все это было столь просто, что Блек даже другого слова не подбирал себе. Просто покойник. Без имени и без веры. Без бога и без дьявола. Только мертвая душа и дементоры под дверью. Дементоры под дверью – букет воспоминаний перед глазами. А в воздухе клубится лишь небольшое облачко пара. Еще несколько дней, и он покинет мир живых. Нет, не он. Он покинул этот мир уже давно. Наверное, лет шесть назад или семь. Его оболочка перестанет жить в этом мире. Стены в его камере длиной всего лишь сто двадцать четыре кирпича. Это даже не карман – могила мертвому живому или живому мертвецу.
Все материалы, представленные в рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса", являются интеллектуальной собственностью. Копирование информации допустимо только при указании копирайтов и ссылки на наш ресурс.
