Солнце в самом зените, а в кабинете висит отстраненная тишина, едва- ли можно расслышать шум, от бегающего по пергаменту пера. Феникс в пьяном вальсе, в сгустках огня, таращится на жмурящегося от яркого звездного света- старика. Вот и старых, школьных директоров смолк гул, еще бы... У этих- то маньяков, пожизненный отгул.

Можно подумать... Эти строки не менее гениальны, чем открытие 12 способов чего-то... Мда... Забыл... Надо у Доджа спросить. Альбус вздохнул. Устало откинувшись на спинку кресла, он не без саркастичного блеска в ясных голубых глазах, вытащил из ящика стола банку лимонных долек.
Моя прээлесть.... Ехидно сказало что-то внутри. Уйди недруг, иначе спущу на тебя птицу. Короткий взгляд на загадочно мерцающего в сгустках огня Фоукса. Птица ответила не менее удивленным взглядом. Сглотнув она мигом перестала гореть и уединилась в изучении своего собственного отражения на одном из стеклянно-серебристых приборов.
Давно пора выбросить весь это хлам... С долькой растерянности, наконец-то признался Дамблдор. И правда... Альбус не любил хлам... Все что лежит без дела, можно было при желании всучить Хагриду и сбыть на черный рынок, а там уж жуликоватые идиоты расхватают... Зальют туда огневиски и будут материться где-нибудь в габах. Приборы абсолютно не держат градус.
Так о чем-то я... Мда... Точно!
Гениальные стихи... Нет, а зачем я дольки достал? Будто видит банку в первый раз.
НЕЕЕЕТТТ!!! Проклятиый маразм! Что я здесь делаю? Кто я такой? Что происходит мать вашу? Кто этот педик рядом со мной? Взгляд на висевший слева портрет.
Во дела... Пропищал Финеас Найджелус... И не заставляй меня тебе все напоминать! Наконец взбесился загадочный собеседник, одетый на подобие гея в 30ые года прошлого века.
Дольки значит... Их есть надо?
Армандо Диппит:Обратись к Поппи.
Дамблдор:Какая еще попа? Что случилось, кто эти педики вокруг? Почему я ничего не вижу? Где мои очки?

Тишина. Раннее утро. Солнечные лучи едва заглядывали в комнату, а за окном уже давно заливались птицы, радуясь новому дню и самозабвенно посылая в небо свою очередную трель. Для них утро уже в полном разгаре, и скоро, скоро начнутся очередные хлопоты семейной жизни. Только сейчас, утопая в радостных звуках утренней песни, они не помнили ни о каких заботах, и пели, приветствуя начало нового дня.
А сам он спал и не обращал никакого внимания ни на лучи, ни на шум, поднятый птицами за окном. Хотя, нет, солнце все-таки сделало свое дело, и он, заворочавшись, открыл глаза и поднял голову. Теперь можно видеть, что хозяину комнаты уже много лет, даже не просто много, а очень много. Нет, глаза у него не имели тех неуловимых изменений в окраске, когда кажется, что вместе с годами из них уходят цвет, блеск и ясность. Глаза блестели очень ярко и даже весело, как будто их владелец вспоминал что-то очень забавное. Возраст проснувшегося человека выдавали не глаза, а волосы. Они были совершенно седые, до такой степени, что даже сияли белизной. И, кроме того, волосы были очень длинные. Хозяин высвободил их вместе с не менее длинной бородой из-под одеяла. Чтобы не путались ночью, волосы были забраны в хвост, а борода с вечера заботливо заплетена в косичку. Встав с постели, профессор сразу надел очки со стеклами характерной формы — полумесяцами. Ну, а уж после этого любой человек, проживающий в магическом мире, хотя бы и очень далеко от Англии, смог бы определить, что перед ним кавалер Ордена Мерлина, Великий Волшебник Первого Класса, Главный Колдун, Верховный Чародей Международной Конфедерации Магов, директор школы магии и волшебства Хогвартс,и прочая, прочая, прочая, — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, собственной персоной. Но, если весь магический мир привык его видеть в остроконечном колпаке, украшенном звездами, в парадной мантии, на первой странице в самых важных новостях Ежедневного Пророка, то таким встрепанным, со смешной косичкой вместо бороды, видеть его доводится немногим.
Опять этот странный сон... С интересом подумал про себя старый директор, но все-таки проверил наличие очков в футляре, на соседней с ним тумбе.
Каждый раз одно и тоже... Что он может означать? Увольте, Альбус в полной мере, мог похвастать, что маразмом никогда не страдал, да и не собирался. Прислушавшись к звучным переливам птичьего многоголосья, чародей постарался выгнать мысли из головы. Но не использовать же из-за такой ерунды омут памяти?
Спешно одевшись, Альбус потянулся, навстречу переливающимся и играющему на улице солнечному свету.
Самый зенит... Коротко взглянув на часы, Альбус уловил для себя всю безнадежность ситуации. Да-да Фоукс! Нужно чаще спать. Негромко согласился он с влетевшим в комнату фениксом. Тогда и не будет таких казусов... Проспать половину рабочего дня. С ноткой разочарования покачал головой старый волшебник. Позволив фениксу приземлиться к себе на плечо, еще едва проснувшийся чародей, поковылял к выходу из спальни.
Кабинет встретил своего хозяина в таком же расположении духа как и всегда.
Доброе утро дамы и господа! Наконец ознаменовал начало рабочего дня Альбус Дамблдор. Старые директора Хогвартса, с ответом не медлили. Отреверансировав своему коллеге по должности, те спешно начали разговоры между собой.
Финеас Найджелус:Ты так окончательно посадишь здоровье Альбус! Нужно больше спать!
Альбус Дамблдор:Да... Фоукс уже высказался по этому поводу. Спасибо Финеас, я учту!
Старый слизеринский экздиректор ответил молчаливым кивком и вернулся к своему обычному рабочему положению, а именно дреме.
Взмахнув палочкой, Альбус стряхнул со стола набравшуюся гору свитку пергамента, направив те, по своим местам на стеллажах.
Фокс плавно вспорхнул, перелетев на свою жердь в другом конце кабинета.
Я знаю Фоукс... Но мне мало что остается... Профессор Келлерт уволился, кто-то же должен преподавать трансфигурацию, пока я не найду нового преподавателя. Возможно, на Минерва возьмется за эту должность, но она сейчас в Шотландии.
Феникс ответил тягучим молчанием. Дамблдор не растерялся. Вытащив из стоявшей на столе банки, лимонную дольку он закинул ее в рот, и присел в директорское кресло. Вдоволь насладившись послевкусием, он извлек из стола еще одну стопку пергамента и принялся за работу.

Игривые лучи, волнами разливаются по кабинету, создают лаконичное мерцание и так мешают работать. Старый мудрец как и год и два назад, занимался написанием ежемесячного отчета о делах в школе, для попечительского совета. Ни желания, ни каких-либо других проявлений энтузиазма у Альбуса не присутствовало. Красивый каллиграфический почерк, легко читаемые предложения и краткость. Вкрадчивость Дамблдор, всегда раздражала попечителей, но Альбус считал далеко не самым целесообразным отчитывать перед бюрократией, тем более, когда она вторгалась в дела школы, в которой как считал Дамблдор, существует совершенно другой мир, другие правила, цензы и прочие прелести бытия. Голубые глаза, то и дело пробегают по безупречно выведенным на листке пергамента символам. Могло сложиться ощущение, что все это забавляет старого волшебника еще больше чем постепенно пустеющие в соседней банке сладости. О чем мог идти разговор... В столе Альбус имел еще с десяток таких, законсервированных банок. Что существенно повышало жизненную ритмию... Хоть Абефорт, так и не смирился с его- Альбуса мировозрением, но дольки прислал регулярно. Каждый раз в письме, Альбус благодарил брата, но дальше этого дело не заходило.
Отчет был готов... Сидевшая на подоконнике сова, судя по всему поняла это еще раньше, чем Альбус успел его завернуть. Изящно перелетев на директорский стол, та не поленилась протянуться тому лапу.
Усмехнувшись, Альбус погладил птицу по миниатюрной голове и завязав на лапке конверт, выпустил ее в окно.