На игре появилась необходимость в еще одном мастере игры или игротехнике. От кандидата требуются: ответственность, активность, идейность, желание играть. Сфера деятельности следующая: отыгрыши за НПЦ-персонажей в квестах с другими игроками. Остальные обязанности (изготовление аватаров, реклама игры, отслеживание спорных ситуаций, прием анкет) по усмотрению желающего. Сообщать совой или в аську Сириусу Блеку.
На игре проводится подготовка к новому сезону игры. На данный момент всем заинтересованным игрокам необходимо ответить в теме "перекличка". Информацию о том, будете ли вы играть или нет, необходимо довести до администрации любым возможным способом, вместе с соображениями о том, что вы планируете или хотите сыграть. Было проверено соблюдение правил баннерообмена, ссылки на заброшенные ролевые удалены. Планируется реорганизация отыгры... Читать дальше »
В связи с последними событиями на игре введены новые правила регистрации и игры. Просьба всем игрокам ознакомиться с ними и принять их к сведению.
Добавлена интересная статья, найденная на просторах инета, о том, кто такой - хороший игрок. А также информация об истории Лондона в 10 веке с наброском вида сверху.
В связи с круглой датой были подведены итоги по активным отыгрышам. Также было реорганизовано несколько разделов, в том числе "Почта". И обновлены правила отправления сообщений.
Нашей ролевой исполнился целый год. Поздравляю всех игроков с этим праздником. И тех, кто начинал с нами, и тех, кто был с нами весь этот год, и тех, кто появился совсем недавно, но уже влился в игру. С праздником, дорогая игра. День рождения - еще один повод начать в тебе новые страницы.
В рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса" планируется провести Турнир среди волшебников на средневековый манер. Для его проведения необходимо несколько новых персонажей времен Основателей, а также игроков, готовых сыграть роли единорогов, пегасов или вампиров. Записываться на турнир можно вот здесь.
Дата: Воскресенье, 20-Июл-2008, 18:10 | Сообщение # 51 |
Несколько мгновений передышки, пока тесную одежду, обвивающую будто путы, стягивали с него, попытался взять под контроль взбунтовавшееся тело. Не вышло, единственное, что получилось - образумить собственные лёгкие и не стонать так бесконтрольно. Прохлада комнаты почти не чувствовалась, куда более ощутимым был взгляд - направленный, оценивающий и такой откровенный. Да именно откровенно пожирающий, казалось, что каждый взгляд оставляет след на его теле. Мужчина подтянул одну ногу вверх и устроил ступню на его плече, этот жест не останавливал и не приглашал. Блондин растянул губы в улыбке и прошептал, с мурлыкающими нотками в голосе: - Тогда почему хозяин все ещё одет? В неверном пляшущем свете огня Малфой оглядел полуобнажённого любовника, почему-то нестерпимо до ощущения физической боли захотелось прижаться губами к его телу, ощутить вкус, увидеть как напрягается пресс, гоня поток крови ниже, как твердеет его плоть только при одном взгляде на Люциуса. Да, именно одержимость была видна в уже не серых, а каких-то чернильно-синих глазах. Солоноватая дымка желания исходящая от Сириуса накрыла так внезапно, что Люциус послал к чертям все "но" и, переместив ногу выше, нажал на его плечо, будто подталкивая к себе.
-Не терпится оказаться подо мной? Да, Люциус? На секунду прижался губами и лизнул свод стопы, наслаждаясь мурлыкающим тоном этого нахального котенка. Насмешливый голос внутри него, словно копируя манеру говора Люца, коварно поддел: "Ну, ничего себе, котеночек... Тут не котеночек, а целый кот. Причем, очень похотливый кот". Губы обхватили большой палец ноги и легонько пососали его. Потерся щекой о лежащую на плече ногу и подчинился ее давлению, прижимаясь к сладким губам, сгибая блондина практически пополам под собой. Терпкий поцелуй пошатнул его самообладание, и он вжал его в постель, сминая все намеки на благоразумие и нежность вместе с простыней и покрывалом. Упругое тело в объятиях заставило желать большего, много большего. Жар прошел по телу от тех мест, где их кожа соприкасалась и пронзил насквозь, иглами, раздирающими копьями, пробираясь в вены и зажигая те страстью, пламенем, желанием. Восторг в глазах от ощущения прекрасного, теплого, подвижного любовника сменила поволока желания, грешного и капризного - подчинить, покорить, укротить. Снова и снова касаться губ, испивая с них греховный привкус чего-то запретного, властвовать самому, покоряясь при этом своим желаниям и порокам. Это не в новинку, но ощущение слишком редкое, ощущение полной и безоговорочной власти над другим человеческим существом. Несколькими глубокими вздохами восстановить контроль, перевернуть Люциуса на живот и найти баночку со смесью ароматных масел. Запах свежего луга наполнил комнату, погружая ее в абсолютно безмятежную атмосферу того свидания в парке. Пальцы, скользкие от масла, легли на спину, разминая каждую напряженную мыщцу, разгоняя кровь и даря наслаждение. Я заставлю тебя умолять меня остановиться. А потом заставлю умолять, чтобы я продолжил. Просто потому что могу. И... хочу! Я так хочу заставить тебя потерять все свои маски. Хочу увидеть тебя и понять, понять, почему ты идешь по другой, по черной дорожке. Я не делил никогда мир на черное и белое. Все не может быть так просто. Нет. Он терялся. Он терял свои ориентиры, терял ту часть себя, которую привил ему Гриффиндор. Он думал, что это вьелось ему в кровь, в мысли, но сейчас он был готов вывернуться на изнанку, просто чтобы посмотреть на себя со стороны. Не может такое безудержное желание власти играть во мне, если я гриффиндорец как мои друзья, сохатый, лунатик... Не могут! Где? Откуда идет-то самое искажение? Размерено лаская тело, он пытался понять самого себя, распыляя мысли между животным желанием секса и человеческим желанием власти.
Дата: Четверг, 14-Авг-2008, 20:33 | Сообщение # 53 |
Люциус попытался восстановить дыхание украденное долгим поцелуем и, прижимаясь щекой к холодной ткани постели, разнежено застыл под тёплыми ладонями. Собирая языком его вкус с губ и украдкой оглядываясь через плечо, отметил. А он опытный. Не похоже, что эта постель часто пустует. Не хотелось двигаться, не хотелось говорить - раздражение растаяло на кончиках пальцев любовника. Но внутренний чертенок вновь зло и требовательно запротестовал против подобной безвольности, толкая Малфоя продиктовать свои условия, да и фразочка, сорвавшаяся хрипловатым смешком, задела. Несмотря на свой семейный статус, Люциус частенько заводил отношения на стороне - без ответственности, без эмоций, всего лишь развлечение, будто пил жизнь сполна, торопился жить, получая максимум. Всегда решал сам - уйти, остаться или продолжить, оттолкнуть или дать ещё немного жизни мимолётным отношениям. Но сейчас не мог врать самому себе, отмечая как чуткие пальцы будят что-то, открывают нечто новое, заставляют желать ещё и ещё. Не лги себе, тебе не хочется, чтобы он останавливался. Запах свежести накрыл внезапно, даря ощущение полной безмятежности, покоя и полного расслабления - расправил мышцы, невольно подстраиваясь под порхание сильных рук. Бросая из под взъерошенных прядей волос вороненый взгляд и капризно изгибая губы, недоуменно переспросил: - Под тобой? Развяжи меня и ты мигом окажешься подо мной... - в тягучей томной темноте комнаты слова, звучащие будто грешная провокация, слетели с зацелованных уст.
Люциус выгибался под ним довольным котом, и это распаляло желание Блека все сильнее. Чем опасней добыча, тем интереснее ее ловить, тем слаще победа – эту прописную истину Сириус усвоил для себя уже давно. Сейчас у него была возможность рассмотреть тело Малфоя, подробно исследовать каждый изгиб. Занятие довольно приятное, блондин был хорошо сложен, ничего лишнего. Гладкая кожа была неидеальной только в одном месте – с левой стороны от позвоночника чуть ниже ребер находился неровно заживший старый шрам. Люциуса он не портил, своей уродливостью только подчеркивая то, насколько соблазнительно было все остальное тело. На капризное замечание он решил не сердиться. Просто щелкнул блондина по кончику носа и шлепнул по бедру. Подразнил, копируя протяжные интонации Малфоя: -«Развяжи, развяжи…» Тебе так не нравится твое положение? Тогда попроси меня освободить тебя. Я тебе не прихвостень твой и не домовой эльф, чтобы выполнять указания, произнесенные таким тоном. Рука легла ягодицу и сжала, впился пальцами в нежную кожу. -Тебе ведь не приходилось до этого подчиняться, да, Люциус? Плоть в ладони сжимается до тех пор, пока боль не стала нестерпимой. Он видел это по лицу аристократа. Резкий диссонанс с предыдущей нежностью должен был дезориентировать его. Потянулся к тумбочке, извлек шелковую непрозрачную ленту и завязал глаза своему будущему любовнику. Ткань приятно холодила разгоряченную после массажа кожу рук. Он опустился чуть ниже и шепнул на ухо, щекоча дыханием влажную кожу. -Теперь ты полностью в моей власти.
Дата: Среда, 27-Авг-2008, 13:52 | Сообщение # 55 |
Люциус задохнулся от потока скорее не злости, а возмущения - Блэк вел себя слишком по-хозяйски, слишком своевольно. Блондин подался выше всем телом, пытаясь ускользнуть от хватки и усиливая тем самым боль. Годы отлучения не вытравили в Сириусе блэковской натуры - гордость, привычка делать по-своему, знакомый приказной тон. Все отработанные излюбленные приёмы Люциуса неизменно разбивались в прах, впервые он не получал того, что хотел - ему не подчинялись. Сейчас все контролировал не он и тон вечеру задавал хозяин дома. Малфой ощутил растерянность - недавний поток нежности и одержимости Блэка, сменившись намеренной болью, выбил из колеи. Мужчина задержал дыхание, услышав возню за спиной, и, только ощутив мягкое холодное прикосновение, понял, что его лишили последнего ориентира. - Ты со всеми гостями так поступаешь? - улыбнулся - в голосе слышались непривычные смущенные нотки. - Или я - исключение? "Слепота" обострила ощущения, прикосновения чувствовались острее, заставляя терять ровное дыхание и признать правоту любовника - власть была в его руках. Мужчина повернул голову на звук голоса и шепнул: - Хочешь подчинить меня? Сириус... - имя звучало привычно, будто уже сотни раз слетало с его губ и Люциус от прозвучавшего интимного тона осекся. - У тебя отлично выходит…но просить я не буду. Прикрытые веки приятно холодила полоска шелка, весьма слабо отвлекая от пожара полыхающего во всем теле. Он привык доминировать всегда и во всем, и постель не была исключением, сейчас же с растерянностью осознавал, как упорство тает перед неумолимым растущим желанием подчиниться - во всех смыслах этого слова. Мысленно представил Сириуса - сильное тело, чистые мужские линии, черты лица дерзкие и немного дикие, черные змейки волос в вечном буйном беспорядке и бездонные омуты зрачков. Он превосходен, отлично сложен... Люциус закусил губу, воскрешая в памяти ощущения, от жаркого сильного тела с силой вжимающего его в постель. Ему хотелось еще, еще и еще. Еще Сириуса.
Блек находил достаточно бестактным отвечать на некоторые вопросы Малфоя. Он наклонился вперед и негромко ответил, шевеля дыханием выбившиеся из-под ленты волоски над ушком: -А тебе хотелось бы быть у меня первым? В голосе на этот раз не было насмешки, лишь чистое любопытство. Подушечки пальцев едва касались теплой кожи, скользя и очерчивая изгибы тела. Губами прикоснулся к шее, проложил дорожку поцелуев к лопаткам. Отстранился, перенес вес тела с Люциуса на кровать и обернулся, благо это происходило совершенно бесшумно. Четыре лапы, пятый — хвост. Стараясь не дышать, наклонил голову и потерся о тело блондина лохматым ухом. Ему казалось, что он чувствует мягкость кожи каждой своей шерстинкой и приложил все свои силы, чтобы сдержать рвущееся из груди урчание. Так и продолжил ласкать лежащее перед ним тело — сначала проложить узор из укусов и поцелуев, затем провести по ставшей чувствительной коже мягким ухом и насладиться ароматом, который был недоступен человеческому обонянию. Медленно он прошел так всю спину сверху вниз и обернулся человеком. Свернутое одеяло легло под бедра, раскрывая перед ним Люциуса в достаточно уязвимой позе. На поверхности лежало желание доставить и получить удовольствие любым из доступных способов. Только вот страсть как-то отступала перед совершенно робким и слабым ростком желания просто приласкать находившегося перед ним. Может быть влияло то, что он сделал с этим человеком, без альтернатив навязав ему свои собственные правила игры. Совесть ли? Нет... совесть в данной ситуации чувство абсолютно лишнее и неуместное, его Сириус тут же откинул.
Дата: Четверг, 28-Авг-2008, 14:14 | Сообщение # 57 |
Люциус тихонько рассмеялся, без намеков на насмешку или издевку, всего лишь тихий русалочий смех. Показалось, что он отчетливо слышит беззащитные и немного робкие нотки в хриплом голосе.«Быть первым?» Малфой еле слышно выдохнул, мысли бежали где-то на кромке сознания, и он с некоторым недоумением очнулся от ласк – все еще ощущал покалывание на коже от шелковых прикосновений волос. Странно было слышать этот вопрос из уст Сириуса, а может быть странно было другое – разговаривать с кем-то, с руками стиснутыми в шелковых путах , ощущать себя слепым котенком. Люциус вздохнул и ответил просто, без надуманности, пафоса и виляний. - Да, хочу…разве это не очевидно? «Только и ты будешь первым у меня» Ощущение неповторимости момента возникло внезапно, ему хотелось доставить и получить свою порцию удовольствия, понимая, что никто не дарил столь острых и приятных ощущений. Ароматическое масло свежей дымкой запахов еще витало в комнате. Жар в теле становился невыносимым, а промедление Сириуса удивляло Поджал руки в локтях, чуть приподнимаясь над влажной подушкой и слепо оборачиваясь назад – смущение, владевшее им только что, было неуместным. - А ты? Почему ты медлишь? Намек на аналогичность вопроса, бесстыдный и откровенный, впервые ощущал себя лакомством - ощущение непередаваемое.
Игнорировать вопрос Люциуса было трудно, но Блеку это удалось. Он закусил губу и, воспользовавшись позой блондина, просунул руку и царапнул ногтями его живот, а затем - грудь. На откровеннось и признания не решился, испытывая легкое стеснение и не желая дать повод для насмешки над собой. Вжал в постель своим весом и шепнул на ушко, уводя разговор в сторону: -Значит ты не собираешься меня умолять? Каждая прозвучавшая фраза блондина - вызов для него, как красная тряпка для быка. Его ласки слишком откровенны, а пальцы и язык умелыми движениями пытаются заставить Люциуса забыть себя и свои обещания, вскрывая его сопротивление, обнажая скрытые желания и пороки. Интимность касаний рушит между ними что-то, Сириус наслаждается каждым мгновением, проходя барьеры Малфоя, как нож через масло. Он знает чего хочет - мольбы, доверия, смущенного шепота. Блек не уверен до конца в том, сможет ли сейчас отступить так, чтобы не превратить их встречу в насилие и жестокость, если Люциус не уступит. Он чувствует себя балансирующим на тонкой невидимой нити, даже не каната, что случайным взглядом протянулась между ними еще в парке. Игра с огнем готова не только опалить любопытную морду Мягколапа, но и сжечь его целиком дотла. И сумеет ли он возродиться из пепла как настоящий Феникс?... Одернуть себя за крамольные моменту мысли и продолжить приятное занятие, чувствуя как каждая клеточка, каждое нервное окончание собственного тела просят об отправлении собственного азарта по известному всеми адресу и немедленном продолжении, требуют внимания разливающимся по телу нестерпимым жаром. И все это держится на еле заметной нити нежности и заботы, так некстати живущими в его сердце рядом с гриффиндорской решительностью. -А теперь? Он продержится недолго, но извивающееся тело под ним все еще дает надежду на то, что это его "недолго" немного больше, чем время, что понадобится блондину для последней уступки.
Дата: Среда, 24-Сен-2008, 16:40 | Сообщение # 59 |
Какой же ты упрямый! Эта мысль случайной крупинкой скользнула в чистый поток удовольствия, в момент, когда все сознательное почти растворилось в бешено скачущем пульсе, когда пурпурная дымка застлала даже мысленный взор. Тело давно зажило отдельной жизнью, игнорируя попытки контроля и реагируя на каждую ласку. Что-то странное родилось между ними тогда в парке, определённо не похоть С предельной расчётливостью Сириус добивался своего. Вопрос зачем? Простое желание подавить врага или что-то другое? Куда как проще - отдать случайную добычу, не подвергая таким изощрённым пыткам. А сам бы сделал так? В глубине серых глаз, горевших шальным огнем, Люциус увидел тогда нечто затаившееся, какую-то невысказанную надежду. Что-то интимное и робкое. Вздох. Зубы упрямо стискиваются до скрежета, капельки пота прокладывают дорожки по шее, мышцы живота содрогаются, сжимаясь от алчных прикосновений к пылающей коже. В этом последнем усилии мужчина ощущает, что больше не хочет сопротивляться. Хочется большего, большей интимности, большей близости, хочется дать выход тому, что буквально бушует внутри. Но сначала нужно попросить. Либо продолжение, либо отступление - третьего не дано. Малфой посылает к черту все "если", "почему" и "зачем" и просто расслабляется, доверяясь движениям любовника. Доверие - такое простое и такое недоступное для него действие, не доверять никогда и никому. Обессиленный, непривычно смущенный шепот срывается с губ: - Сириус. Пожалуйста...- слова давались с трудом и звучали почти умоляюще. - Я готов...я хочу быть с тобой. Внутри все болезненно сжимается от ощущения уязвимости - впервые просил, впервые ждал, впервые доверился.
Замерев на мгновение, приподнимается на руках и рассматривает лежащего под собой, осознавая и принимая подарок. Любовник, как цветок в руках, раскрывается, распускает свои лепестки, беззащитно открывая сердце. И даже если в душе срабатывает маленький тревожный звоночек, даже если Сириус знает, что этот нежный цветок, словно Львинный зев, может поглотить его целиком, он все равно приближается. Маски сорваны, обнажая и открывая слабые места, но страха нет и в помине. Плавные движения соединяют их в древнем, как сама жизнь, танце. Голова становится прекрасно пустой, отбрасывая на время все возможные мысли, тело упивается грешным удовольствием, по нему пробегает искра за искрой, озаряя светом, делая видимым собственную развращенность. Губы безостановочно шепчут имя, расстягивают его по слогам: -Лю-ци-уссс... Люю-циии-уссс... Эта мантра доводит его до пика прекраснейшего из блаженств, угрожая мгновенной возможностью сорваться вниз. Руки скользят по бледной коже везде, жадно отмечая тело розовыми полосами от ногтей. Ласки, что дарит Блек, слишком страстные и сильные, окрашены той самой безудержностью, с которой он живет. Покорный Малфой, смело подставляющийся им, словно вкуснейший из десертов. Зрелище перетекающих под кожей мышц возбуждает так, что на кожу лопаток и шеи обрушивается целая серия поцелуев, засосов, укусов, каждый из которых кричит: "Мой! И только мой!" Держаться становится все сложнее, и сказка сейчас оборвется. Сердце наконец впускает в себя страх, от которого выступивший пот на теле становится мертвенно холодным. Сказка сейчас закончится, и все снова вернется на свои места. Сказка сейчас исчезнет, оставит в объятиях расчетливого чужака с холодными глазами. Сказка уйдет, оставив после себя примятую постель и терпкий аромат дорогого одеколона. И бессознательно Блек обнимает Люциуса очень крепко, желая всем сердцем остановить время.
Дата: Понедельник, 06-Окт-2008, 19:07 | Сообщение # 61 |
Нехотя выплыл из пурпурной дымки охватившей все его существо - прекрасной, пленительной, опустошающей. Жаркие объятия настолько сильны, что мешают дышать, ладони сжимают будто добычу. Люциус будучи не в силах выдерживать эту сладкую пытку, буквально зарычал - это было слишком мучительно: получать столько ласки и покоряться паузам продлевающим ноющую требовательную прекрасную боль. Тело требовало продолжения, каждая клеточка кричала - не останавливайся, продолжай, ещё! А голос уже давно сорванный и будто чужой шептал любовнику словечки граничащие с непристойностью - рамки между ними стерлись, рубежи отброшены за ненадобностью. Страсть чистая, неприкрытая бушующим огнем проходила между молодых тел - эта ночь не забудется никогда. Люциус почти полюбил эти руки, эти нежные перекаты хриплого голоса глухо выкрикивающего его имя, эти касания и клеймящие поцелуи подаренные...с любовью? Среди смятых простыней, в пределах притихших стен, при алчных проблесках пламени родилось ощущение сродни детской мечте - будто в душе маленьким пушистым котенком свернулось счастье, пригрелось и замурлыкало. Сердце больно кольнуло от внезапного осознания, что кто-то посмел посягнуть на душевный покой Люциуса и ему это удалось. В самых своих страшных и честных мыслях он боялся признаться, что всегда страшился подобного - потерять самого себя, чтобы найтись в отражении бездонных омутов зрачков, поддаться предательской слабости. Почему именно Сириус? Почему именно этот дерзкий отпрыск рода Блэк? Такой простой принцип - пришел, увидел, победил и он сработал против него. Сириус, ты даже не знашь, что сделал со мной... Мужчина почти забыл зачем пришел сюда, что искал здесь - только маленькая, испуганная и злая мысль билась где-то в глубине души и напоминала. Нельзя, Люциус. Нельзя. Ты погубишь себя. Слышишь? Не расслабляйся. Но эта битва уже была проиграна. Малфой непонимающе замер и, сбитый с толку, почти робко произнес: - Я хочу видеть твои глаза.- слепо и беспомощно помотал головой и украдкой улыбнулся в темноте.
Слушается сразу, неосознанно пытается развязать узел повязки непослушными пальцами, а когда это наконец-то удается - откидывает ее. Рука чуть зарывается в волосы, лаская кожу головы и основание шеи, поглаживает светлые волосы. Мгновение тянет за собой мгновение, пока Сириус поворачивает Малфоя на бок, настойчиво придает ему удобную и откровенную позу так, чтобы тот ни на волосок не отстранится от него. Лаская нежную кожу очерчивающими круги движениями, Блек даже проникает глубже, не спуская взгляда с лица блондина. Страх настолько тревожит его сердце, что он боится и одновременно не может не смотреть в томные глаза - серебристые озера с обманчиво мерцающей гладью. Сириус тонет в этом взгляде... Биение сердца... второе... третье... Его рука скользит от колена вверх и дарит завершающие движения требующей внимания плоти любовника. Напряжение в ответном взгляде Люциуса кажется ему столь сильными и пугающим, что его накрывает волна. Лицо искажается гримасой удовольствия, от которого мысли просто испаряются. Минуты спустя Сириус приходит в себя, почти смущаясь мечтательного выражения своего лица и робкой улыбки. Развязывает руки, попутно расстирая запястья и впивается нежным поцелуем в сладкие и все еще податливые губы. Насмеливаясь, прижимает к себе, притягивает и поглаживает спину. Невнятное бурчание усталого от стонов голоса нарушает тишину в постели: -Ты как дикий котенок. Одновременно пушистый и готовый оцарапать любого, кто пойдет против тебя. Вот теперь царапай. А я попытаюсь выжить. И злая мысль на самого себя: "Пытаешься доверять Пожирателю? Ну что же... Зато будет что вспомнить на том свете".
Дата: Вторник, 07-Окт-2008, 20:58 | Сообщение # 63 |
Люциус закусывает губу от острых покалываний в запястьях - онемевшие пальцы слушаются с трудом и в спасительном движении неуклюже впиваются в кожу Сириуса. Несколько минут забвения, когда тряска от яростной близости и непривычной боли, наконец, отпускает тело. Люциус не видит, не слышит, лишь ощущает шумное биение сердца, не своего - чужого, находящегося так близко. Смысл сказанного по крупице проникает в сознание, оставляя на губах улыбку. Мужчина, расправляя каждую мышцу, прогоняя судорожные ощущения в ногах, потягивается в объятиях, нежась под внимательным взглядом...или настороженным? Несколько секунд внимательно разглядывает лицо - раскрасневшееся после ласк, потерявшее звериные отблески в глазах. Он думает, что я сделаю что? Убегу? Убью? Устало-счастливый выдох отбрасывает словно ненужную шелуху страх прозвучавший в словах, оседает между ними и его руки располагаются на влажной коже любовника по-хозяйски и очень привычно. - Царапать? Потрепал меня как раз ты... - дрожь в руках все ещё не прошла и вряд ли палочка будет ему верно служить ближайшие дни. Сколько прошло времени? Час? Два? Казалось, что пролетела вечность и рассвет вот вот стыдливо тронет небеса румянцем и жизнь пойдёт дальше, вот только как именно?
Удивленный спокойствию и даже некоторой нежности блондина, Сириус притянул его к себе, cмотреть в глаза и гадать о причинах и следствиях он был не в силах. Доверчиво устроил голову на плече Люциуса и укрыл их обоих тонкой шелковой простыней, тут же бесстыдно облегшей изгибы сплетенных тел. Шелковистая кожа, тепло и легкий мускусный аромат тела, нежность касаний... Уютно, - резюмировал он про себя. Взял руки блондина и начал ласково поглаживать, разгонять застоявшуюся кровь. -Уютно, - губы шептали тихо, коварное слово все-таки сорвалось с них. Могли ли они начать по-другому... Но начали... А если так, то заканчивать придется обреченно-болезненно и очень-очень рано. Прогнал дурные мысли, потираясь щекой о торс люовника. О чем говорить с ним?... Любая тема, что политика, что религия, что быт и повседневность, будет резким переходом к очередной ссоре. Но не говорить Блек не мог, опустил ладони Люциуса себе на грудь и потянулся за сигаретой. Полупустая пачка сиротливо ютилась в верхней полке прикроватной тумбочки. Прикурил сигарету язычком Инфламаре и убирал пачку обратно, а палочку бездумно засунул под подушку. Лица Малфоя не было видно, не было даже предположений о чем тот мог думать... Затянулся терпким дымом и начал напевать услышанную где-то песню, слова которой въелись в память, казалось, навсегда. Хрипловатый голос следует ритму музыки, звучащему в голове:
Всё было хорошо. Всё было как во сне. Мне говорили - ты нашёл Любовь до смертных дней. Как оказалось, зря, И наше чувство лишь обман. Летят листки календаря, Окутал мою жизнь туман.
Спаси, спаси меня, Я не желаю больше жить. Спаси, спаси меня, Я так хочу опять любить.
Из памяти сотру Обрывки прошлых лет. И вновь с надеждой поутру Смотреть буду на белый свет. Но всё-таки в душе Останется налёт. Огонь внутри погас уже И сердце лишь холодный лёд.
Спаси, спаси меня, Я не желаю больше жить. Спаси, спаси меня, Я так хочу опять любить.
И может, зря, но верю я! Летят листки календаря...
Спаси, спаси меня, Я не желаю больше жить. Спаси, спаси меня, Я так хочу опять любить.
Уже допевая последние строки, покраснел о того, как услужливая память подсунула название - "Save me" группы Queen. "Молодец, Блек. Уж лучше бы Байрона продекламировал..." Замолкая, попытался вспомнить что-нибудь другое, но кроме "стансов к леди" и непристойных лимериков на ум ничего не шло.
Дата: Суббота, 11-Окт-2008, 16:35 | Сообщение # 65 |
Люциус устало прикрыл глаза, ощущая как расслабляющая нега отпускает, оставляя в теле приятное чувство покоя и абсолютное нежелание двигаться и даже думать. Холодное скользкое прикосновение ткани к горячей коже немного отрезвило, но Малфой так и не открыл глаз, изредка прислушиваясь к песенке, что беззаботно напевал Сириус - приятный тембр убаюкивал и помогал мыслям попасть в нужное русло, не отвлекая. Рука неосознанно поглаживала теплую кожу, рисуя невидимые узоры в такт песне. А ему было над чем подумать. Все случилось так быстро, неумолимо быстро, что не поддавалось осознанию. Часы назад - просто враги, сейчас - любовники или...не только? Нет, признаваться в том, что попал он сюда не просто так, пожиратель не собирался - одно только слово правды могло разрушить то, что родилось между ними. Только подходящего слова Люциус подобрать не мог - одномоментное желание поиграть, симпатия, просто страсть или же нечто совершенно другое. Появилось ощущение тисков неумолимо сжимающихся вокруг его жизни, с одной стороны - приказ человека, которого он боготворил, с другой - желание остаться здесь и с ним, и не потому что это приказ, а потому что так хочется. Терзание подобными мыслями никогда не было сильной стороной Люциуса и сейчас ему до чертиков не хотелось разбираться с этим гордиевым узлом. Разрубить легко, но какой ценой. Я как собака на сене. Я всегда знал, чего хочу. А сейчас? Что со мной? Спаси меня, спаси меня... Малфой очнулся и брезгливо раздул ноздри, ощущая в воздухе неприятный запах. Сдёрнул простынь - стало невыносимо жарко, и чуть отстранился от горячего тела рядом, кидая взгляд на лицо любовника. - Что это за гадость? - слова сухие и резкие, он и сам почти физически ощущает как очарование момента рассыпается трухой. - Магловская привычка? Вот он первый и к сожалению не последний камень преткновения.
Слова Люциуса настолько резки, что Блек вспыхивает также, как минуты назад вспыхнул кончик его сигареты - мгновенно и ярко. -А если и маггловская, то что дальше делать будешь? Убьешь меня? Ну, давай! Палочка, что раньше нашла себе место под подушкой, сейчас ложится в руку Малфоя и направляется на себя. Губы шепчут, словно неживые: -Что молчишь? Два простеньких слова - Авада... И Кедавра! А потом зеленая вспышка, и нет одного из магглолюбов. Тебе премию дадут. Злость кружится и оседает на шелковые простыни, словно снежные вихри лютой зимой, оставляет в душе такое же ледянное ощущение одиночества. Блек доверчиво подставляет грудь, вызывающе вздергивая подбородок, мол, вперед, что медлишь? Очарование момента разбито вдребезги, он чувствует разочарование и боль - слишком быстро все кончилось... Впрочем, именно этого он и боялся. В глубине души он давал им хотя бы полчаса для продолжения сказки, но характеры и взгляды непримиримых врагов дали о себе знать намного раньше - не успела закончится песенка. -Ах, да... Песенка тоже была маггловская. Но против нее ты ничего не имел. Глаза сверкают подобно осколкам, в которые сейчас превращается его сердце, разум безмолвстует. Он готов ко всему, жаждя душой только одного - вернуть чудо ушедших мгновений. -Наверное, если Пожиратель в день не убьет хотя бы одного маггла - спать спокойно не может. Точка кипения достигнута слишком быстро, разговор готов перерасти в бурную ссору.
Дата: Суббота, 18-Окт-2008, 17:50 | Сообщение # 67 |
Люциус, поджав губы, молча слушал и машинально сжимал палочку во все ещё дрожащих пальцах. Зло прищурившись, разглядывал изменившееся моментально лицо и в который раз ловил себя на мысли, что видит в тонких чертах нечто дикое. Несколько секунд уходит на то, чтобы отогнать волну злости, всколыхнувшуюся от брошенных слов. Так просто произнести два слова, только что прозвучавших и протянуть зелёный луч к сердцу, но Люциус думает совсем о другом. Что видит в его взгляде Сириус непонятно. - Я вижу ты разбираешься...в пожирателях. Большой опыт? - съязвил Люциус и воспользовался палочкой, чтобы разогнать нервирующий раздражающий его дым. Интересно, он правда думает, что я убью его? Подумал Люциус, перекатывая в ладони тонкое дерево и глядя любовнику прямо в глаза. Ладонь легла на грудь и резким толчком опрокинула говорившего на спину. Не давая возможности помешать, Малфой придавливает его собой, склоняясь к самому лицу - палочка летит за ненадобностью в сторону. - Чего ты хочешь? Извинений? Ты их не дождешься. Да, я пожиратель. Но пару минут назад тебя это не смущало. - хмыкнул и добавил. - Да и меня тоже ничего не смущало. Замолчал на несколько мгновений, пустота слишком быстро заняла место уюта и каждое последующее слово могло только усилить её. Люциус выпрямился, все ещё крепко сжимая его бедра коленями, погладил по груди и добавил: - Я для тебя всегда буду врагом?
Поерзал, устраивась поудобней, выминая ямку в мягкой постели, привычной к борьбе обнаженных тел на ней. Недовольно сверкнул глазами напоследок и умудрился выпрямиться в позу "смирно", с единственным от нее отличием - скрестил руки на груди. Всем своим видом он демонстрировал - "не надо мне ничего от тебя". Последний вопрос он также попытался проигнорировать, но не сдержался: -Для меня враги все, кто носит это. Взгляд Блека уперся в метку на руке Люциуса, он поджал губы и замолчал, обдумывая ситуацию. "Интересный получился опыт... Почти как с девушкой, только плоской, как доска, и угловатой. Вот только сладость от победы другая на вкус... Или это не она?" Размышляя, он подтянул к себе Пожирателя и обнял посильнее, устраивая в кольце своих рук. Капризно и сердито пофыркивая, пытался вспомнить хоть одну девушку, что сумела бы также поддерживать интерес к себе и своим мыслям, как это несносное белобрысое создание. Еще никто не смел и не пытался запретить Блеку что-то. Даже такую мелочь, как курение. Сириус никому не позволял такого, но сейчас понял, что готов уступить. Тем более, что и вкус у этих сигарет был не лучший из возможных. Посмотрел в серые омуты глаз, утопая в их ледянной пустоте и обиде, и сделал тот маленький шаг вперед, о котором раньше даже не задумывался: -Хорошо, я больше не буду курить ничего маггловского в твоем присутствии. Зная, что Люциус не глуп, как очередная блондинистая пустышка, он не счел нужным обещать что-либо еще. Желая как-то загладить грубость, переплел свои пальцы с его и поскреб ногтем большого пальца по нежной ладошке.
Дата: Четверг, 13-Ноя-2008, 20:06 | Сообщение # 69 |
Люциус промолчал и совершенно сбитый столку устроился в объятиях, крепких и властных. Сириус быстро расставил все точки над "и", отобрав у него инициативу в очередной раз. С одной стороны - Люциусу привычно потакали, с другой - давали понять, что это просто уступка. Тихонько фыркнул про себя, пытаясь понять, что чувствует. Немного злости - на себя, крупица недовольства и изрядная доля неги. Изучающий взгляд брошенный через пряди естественно спутанных волос откровенно вглядывается в лицо напротив. Ответный взгляд серьезен - лгать он кажется не умеет. Но, что таилось за ним оставалось загадкой. Несколько минут прошли в молчании, уютном и теплом. Каждый думал о своем. Кажется, мне готовы простить многое... Почему? Еще один любопытствующий взгляд. Люциус улыбнулся и сжал теплую руку, переплетая пальцы: - Мне...нужно освежиться. - приподнялся, нависая над любовником. - И я хочу есть. У тебя есть домовики? Жар, что съедал тело после любовных утех уступил место прохладе комнаты и кожа покрылась мелкими мурашками. Люциус откинул волосы назад и замер, ожидая ответа - без палочки как без рук, абсолютная беспомощность.
Сириус старался... Очень старался. Он честно молчал три минуты, прежде чем сказал тщательно вымученную фразу: -У меня нет домовиков. Не было. Нет. И не будет. И я не намерен обсуждать это. Толчком сбросил с себя нависающего блондина на место рядом с собой и поднялся с постели. Раздраженно выдохнул и направился в ванную комнату, где включил воду. Сама ванная, не такая большая, как в Блек-холле или Малфой-мэноре, была рассчитана на двоих. В этом Блек находил особую прелесть - прижиматься приходилось очень тесно, продляя интимность мгновений, устраивая кучу неловких моментов, от которых его обычные ... спутницы мило краснели, являя собой пример наивности и целомудрия. Открыв оба крана, чтобы наполнить емкость водой и пеной, Сириус вернулся в спальню и подхватил Малфоя на руки, бесцеремонно и дерзко. Словно опомнившись, посмотрел в его глаза, просить прощения было странно, понадеялся на то, что извиняющегося вида хватит. Прижался к упрямым губам с нежностью - забыть ссоры и предупредить последующие. В поцелуе передвижение в несколько метров стало почти незаметным. Для Блека осталось загадкой то, каким образом они ни во что ни вписались, ни на что не налетели. -Ты легкий, словно перышко, Люциус... Как тебя только ветром не сдувает? Блек недоуменно разглядывал аристократа задумчиво-испытующим взглядом, прикидывая, что в своей анимагической ипостаси весит столько же, если не больше на пару килограмм. Так и замер, держа на руках котенка прямо над наполненной до краев ванной.
Дата: Воскресенье, 16-Ноя-2008, 21:12 | Сообщение # 71 |
Оставшись в комнате, озадаченно замер, прислушиваясь к звукам воды и пытаясь понять, чем на этот раз Сириус остался недоволен. Ну вот еще... мне теперь нужно подбирать слова? С каких пор интересно... Запястья кольнуло, все еще оживали от долгого стягивания, напоминая и собственные слова и недавние ощущения. Капризно фыркнул и откинулся на спину, расслабленно закрыв глаза. Босые шлепки, прикосновения. Люциус улыбнулся и в следующее мгновение оказался в объятиях требовательных и крепких. Поцелуй растворил все раздражение - в ответ вцепился в плечи, прижимаясь и опасаясь, что Блэк уронит свою ношу. И зря боялся. Как перышко?! Люциус задохнулся от этих слов и ощутил как щеки неудержимо покрываются румянцем, искренне надеясь, что это можно будет списать на духоту ванны. Самого Люциуса смущало другое - слишком уж беспомощным казался сам себе по сравнению с крепким с недюжинной силой Сириусом. - Хочешь сказать, что можешь долго держать меня? - прищурился и опустил одну ногу в воду, разгоняя пенные барашки. Извернулся и, звучно шлёпнув по воде, встал на ноги, дно скользило и Малфой, покачнувшись, непроизвольно прижался к Блэку. - А здесь тесновато. - он наконец огляделся и сказал первое, что пришло на ум, испытывая непонятное смущение.
Забрался в ванную и погрузился в воду, ненароком устраивая Люциуса практически на себе. Мыльная пена быстро отвоевала свои позиции и теперь настойчиво теснила купающихся. Взбивая шампунь в мягкую пенку прижался со спины и зашептал на ухо: -Тебе не нравится такая теснота? Горячая вода в буквальном смысле пробудила его и некоторые части тела к жизни. И одна из этих частей сейчас смущающе и упорно терлась о поясницу блондина. Блек притворно расстроенно хмыкнул: -Ну что поделаешь... Состояние дядюшки Альфреда оказалось довольно кстати, но потратиться на покупку особняка я все-таки не могу. Вот и приходится ютиться. Прижал покрепче одной рукой, а второй вспенил шампунь на волосах. Пальцы блуждают в прядях длинных светлых волос, скользят по коже головы. Урчит, глухо и удовлетворенно: -Какая роскошная грива... Всего лишь несколько дней назад я мог только представлять, что доберусь до нее... Прядка за прядкой, настолько белые, что им позавидовал бы сам первый снег, волосы проскальзывают сквозь длинные пальцы. На фоне смуглой кожи рук они сияют, практически ослепляют. Закрывая глаза, Сириус прижался к Люциусу, тихо и неразборчиво пробормотал: -Высохнешь - станешь пушистым-пушистым.
Дата: Воскресенье, 23-Ноя-2008, 12:27 | Сообщение # 73 |
Теплая вода, теплые объятия, Люциус спокойно расслабляется, нежась от прикосновений и чуть ли не мурлыкая. От порхающих пальцев отвлекает только смущающий нюанс, что требовательно упирается в спину. Расслабленным вздохом разбавил плеск воды и откинулся назад, расположившись на плече мужчины. Провел рукой под водой, мысленно отгоняя желание усугубить интимность момента и подгребая пенные барашки к себе - скрыть собственную недвусмысленную реакцию на прикосновения. Слова по крупице дошли до разнеженного сознания и Люциус сдержался, чтобы не озвучить мысль. Если бы остался в семье, то и ютиться бы не пришлось. - Вдвоем здесь довольно уютно...- резюмировал, поглаживая мыльными пальцами его колено и, закинув другую руку назад, обнял за шею. - Так и хочется воспользоваться В попытке отогнать неприличные мысли блондин скользнул глубоко вниз, под воду, смывая с волос пену и ненароком задевая этой мягкой волной требовательно упирающийся в спину ствол. Вынырнув, громко фыркнул, плеснул водой на лицо и вновь прижался спиной к груди: - А чем ты вообще занимаешься? Не думаю, что только посещением вечеринок после квиддича. Хотя помнится там ты повеселился на славу. - голос томно витает во влажном воздухе, пока пальцы намечают невидимый узор вдоль ноги.
Закончив с блондинистой гривой, довольно поймал и прижал к себе Люциуса. «Вот ленивый, а как же я? Да уж...» О собственных нуждах пришлось заботиться самому – быстро взбил пену на волосах и также быстро сотворил заклянание воды сверху, чтобы не двигать Малфоя. Недовольно морщился и встал, прохладная вода остудила не только голову, но и желания. Вышагнув из ванны, стер пену и капли воды столь предусмотрительно висящим рядом полотенцем и потянулся: -Я не только на вечеринках веселюсь, Люциус. Увлекаюсь байками и гонками на них. Недавно прокатился с бандой байкеров от Дувра до Плимута и, - насмешливо фыркнул, вспоминая безумства, - закончили маршрут в Эдинбурге. Подсушивая волосы полотенцем, повернулся спиной к блондину, рассматривая себя в зеркало, проверяя не оставил ли новый любовник следы на теле. -Плюсом для нас стало то, что подавляющее большинство дорог было покрыто асфальтом. Магглы весьма предусмотрительны в улучшении дорожных покрытий. Жалею только о том, что не присоединился к ним еще в Париже… На следующий год поеду с ними с самого начала. Закончив с волосами, попытался выбрать между халатом и джинсами… Оставив халат для Люциуса, поясняя это кивком ему на вещь, открыл дверь в гардеробную, вытащил любимые мягкие джинсы и натянул их на еще влажное тело. После чего вернулся к Люциусу и, прижавшись спиной к закрытой за собой двери, продолжил: -Надеюсь наверстать это в ближайшем будущем. Рассказывают, что перед прелестью французских пейзажей устоять практически невозможно, да и на автобане там заметно тише, и гнать там можно намного быстрее…
Дата: Среда, 17-Дек-2008, 21:42 | Сообщение # 75 |
Понежиться не дали, только Люциус успел расслабиться в теплоте и комфорте, как идиллию оборвали. Мужчина разочарованно вздохнул и позволил себе поваляться в воде с оседающей пеной и отогнать так некстати возникшее желание. Он искоса с интересом поглядывал на действия Сириуса, слушая рассказ не перебивая и не очень понимая о чем идет речь. Хм...похоже я попал пальцем в небо. Ну не думал же ты, что все будет так просто. Ясно было только что Сириус решил посвятить его в маггловскую часть своей жизни. Преодолевая сильное желание прокомментировать, блондин выбрался из ванны и, шлепая мокрыми ступнями, добрался до полотенца. - Не знаю как насчет дорог. Но пейзажи там отменные. Я там был совсем недавно, в прошлом году. Ну ты ведь не тоько развлекаешься? - Люциус улыбнулся и замолчал, внимательно разглядывая себя в зеркало и придирчиво изучая следы на шее и не только. Поморщился, представляя объяснения с супругой. Тщательно вытер волосы, потянулся и, накинув халат, в котором он буквально утонул, приблизился к хозяину дома. Взгляд внимательно пробежался по его лицу, пауза растягивалась. - Я адски голоден...
Все материалы, представленные в рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса", являются интеллектуальной собственностью. Копирование информации допустимо только при указании копирайтов и ссылки на наш ресурс.
