На игре появилась необходимость в еще одном мастере игры или игротехнике. От кандидата требуются: ответственность, активность, идейность, желание играть. Сфера деятельности следующая: отыгрыши за НПЦ-персонажей в квестах с другими игроками. Остальные обязанности (изготовление аватаров, реклама игры, отслеживание спорных ситуаций, прием анкет) по усмотрению желающего. Сообщать совой или в аську Сириусу Блеку.
На игре проводится подготовка к новому сезону игры. На данный момент всем заинтересованным игрокам необходимо ответить в теме "перекличка". Информацию о том, будете ли вы играть или нет, необходимо довести до администрации любым возможным способом, вместе с соображениями о том, что вы планируете или хотите сыграть. Было проверено соблюдение правил баннерообмена, ссылки на заброшенные ролевые удалены. Планируется реорганизация отыгры... Читать дальше »
В связи с последними событиями на игре введены новые правила регистрации и игры. Просьба всем игрокам ознакомиться с ними и принять их к сведению.
Добавлена интересная статья, найденная на просторах инета, о том, кто такой - хороший игрок. А также информация об истории Лондона в 10 веке с наброском вида сверху.
В связи с круглой датой были подведены итоги по активным отыгрышам. Также было реорганизовано несколько разделов, в том числе "Почта". И обновлены правила отправления сообщений.
Нашей ролевой исполнился целый год. Поздравляю всех игроков с этим праздником. И тех, кто начинал с нами, и тех, кто был с нами весь этот год, и тех, кто появился совсем недавно, но уже влился в игру. С праздником, дорогая игра. День рождения - еще один повод начать в тебе новые страницы.
В рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса" планируется провести Турнир среди волшебников на средневековый манер. Для его проведения необходимо несколько новых персонажей времен Основателей, а также игроков, готовых сыграть роли единорогов, пегасов или вампиров. Записываться на турнир можно вот здесь.
Звон разбивающегося бокала был воспринят, как назойливая муха, и Блек уже готов был от нее отмахнутся, как почувствовал рздражение блондина. Напряженное молчание повисло между ними вязко и приторно. Прикладывая все усилия, Сириус пытался не выплеснуть свое возмущение, он не привык, чтобы его ласки так воспринимали. Взгляд скользнул по надменному лицу аристократа, на коленях которого он все еще сидел. Красные следы на его шее как-то отрезвили. Перестарался... Кто бы мог подумать, что у него настолько чувствительная кожа. Осторожно взял за запястье и осмотрел руку, сжавшую бокал, порезов не наблюдалось. Хотя бы тут цел остался. Удрученно взмахнул ресницами: -Кажется, я перестарался... Я могу надеяться на прощение? Он смахнул с ладони Люциуса крупинки стекла и поднес ее к губам. Коснулся языком сначала запястья и начал вылизывать капли вина, на этот раз нежно, даже без намека на укусы. Прошелся по ладони, пососал пальцы, от удовольствия закрыв глаза, и начиная тихо утробно рычать. Осознав, что издает звуки, он прервался и смутился. Поднял потемневшие глаза на мужчину и хрипло пробормотал: -Ты не ответил, я могу надеяться на прощение?.. Многозначительно растянутая фраза сопровождалась нахальными движениями пальцев, распахнувших и стянувших жилет и сейчас застывших в ожидании разрешения на пуговицах рубашки...
Накатило странное ощущение, молодой человек будто знал, будто читал его желания и Люциус не мог сопротивляться зародившемуся внутри желанию. Нет, он не хотел этому сопротивляться. Отнял руку из тёплой ладони и, пропустив пряди волос через пальцы, накрыл затылок, возникло безудержное желание, послав все но и против к черту, в очередной раз утолить свою жажду и... Как странно он на меня действует. И кажется взбешён... Такого острого животного желания не испытывал давно и вместе с тем медлил. Затаив дыхание, наблюдал как собственные пальцы исчезают в кольце губ, ощущал как язык касается подушечек пальцев - от желания буквально пронзило. Еле заметно улыбнувшись, многозначительно посмотрел на ладонь застывшую на его груди и произнёс. - Не останавливайся...и тогда посмотрим. - тон не приказной, скорее игривый. Палочка беспечно опускается на подлокотник, а рука, ослабив узел галстука, тянет плотную ткань ворота. Собственное тело предаёт хозяина, наверняка Сириус уже ощутил реакцию блондина на собственные действия.
Взгляд говорит одно, а губы - совсем другое... Люциус, кажется, мне приоткрылось одна из твоих тайн - когда ты возбужден, то совсем не скрываешь эмоции на лице. Пусть эта тайна останется при мне. Сириус поерзал немного на коленях, устраиваясь, или, скорее, дразня. Он прекрасно почувствовал, какой эффект произвели на тело блондина его ласки. Слова - не разрешение, а требовательное приглашение к действию, успокоили остатки раздражения, и Сириус снова готов был продолжить. Отобрал узел галстука и развязал его аккуратно. Галстуки он не любил, но такую элементарщину знал еще с детства. Сейчас, правда, он был готов сменить свое отношение к этому предмету одежды, потому что галстуки и классическая строгая одежда превращала красавца-блондина в невероятно дорогого и знающего себе цену спутника. Только вот спутником Блека на людях Малфой не мог быть. Легкая горечь появилась на губах, мерзкий привкус жизненных реалий. Блек готов был сплюнуть, но вместо этого рванул рубашку на Люце, легким стуком пуговицы ударились о пол и покатились по комнате. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, Попробовал, взвесил мысль о том, что такая резкость не приведет ни к чему хорошему, и Малфой пошлет его в Мерлинову бороду. Виновато скосил взгляд на блондина и коснулся его груди. Взглядом спросил: "Можно? Ведь я опять перестарался..." Провел по бархатистой коже, царапнул соски, пальцем провел линию в направлении молнии брюк. Не смог прочитать ответ по взгляду и робко приник к соблазнительному телу, пробуя на вкус, словно экзотический десерт, осторожным смакующим вкус касанием языка.
Прикосновения обжигающие, вплавляющиеся в плоть, казалось пальцы оставляют отпечатки на коже. Разве так просят о ласке? Блэк не просил, он требовал - так смело, так непривычно для Малфоя. Люциус опустил голову вниз, глядя как волосы Сириуса рассыпаются и касаются его тела чёрными блестящими змейкам, щекоча кожу. Какой нетерпеливый. И горячий...осмелился поступить по своему. Ладонь накрыла затылок мужчины, прижимая, уже требуя решительности в действиях. Впрочем, в решительности Сириусу сложно отказать - треск от рассыпавшихся по комнате пуговиц все ещё звенел в ушах. Люциус опустил свободную руку на спину любовника, вытягивая края рубашки из брюк и накрыл прохладной ладонью горячую кожу, пальцы пробежали вверх вдоль позвонков, повторяя сильные линии. Собственные ощущения привели в восторг и прикосновение стало жёстким, требовательным впивающимся в кожу. Отстранил от себя, перемещая руку с затылка на плечо, и впился в губы поцелуем жадным, голодным, по-звериному яростным - ни глотнуть воздуха, ни отстраниться - он бы и не позволил. Прервал поцелуй и язык зазмеился по шее, оставляя влажный след на коже, пальцы быстро вынимали пуговицы из петель обнажая торс, подставляя под губы кожу. В голову ударил аромат его тела - терпкий, дурманящий. Люциус не сомневался, что теперь всякий раз, ощущая этот дурман, будет испытывать острый приступ возбуждения. Схватил за предплечье и ощутил пальцами нечто твердое. Палочка. Нет, так не пойдет. Мгновение и светлые волосы обметают лицо Сириуса лежащего на полу, пальцы сжимают запястья и тихий с хрипотцой голос шепчет. - Нам же не понадобится оружие?
Властный поцелуй свел с ума, отмечая, что у него нагло уводят инициативу. Чувствуя, что его раздевают требовательные руки, он забыл обо всем: о времени, месте, палочке, вине, позах. Хотелось подтолкнуть, потребовать, чтобы блондин двигался быстрее. Вопрос прозвучал как-то далеко, он почти не слышал его за шумевшей в ушах крови. Замерший на нем Малфой и его требовательный голос немного отодвинули застилавшее все сознание животное возбуждение. Он рассерженно рыкнул, не готовый пережить еще несколько минут разговоров. Не этого сейчас желало все его существо. -Ты воспринимаешь палочку только как оружие? Думаю, нам понадобятся совсем другие палочки. От непристойного намека хохотнул и выдернул свои руки из хватки, цепкой, но довольно слабой, отбросил свою палочку к палочке Люциуса и уселся. Отправил в ту же сторону собственную болтающуюся рубашку, жилет и галстук Люциуса. Взгляд жадно исследовал черты лица, прикрытые от любопытствующего взгляда естественно-растрепанными прядями. "Если бы я не видел тело, то на лицо мог бы принять его за девушку". Взгляд скользнул ниже, по точеной фигуре. "Стройный, но в плечах уже, чем я, гибкий и легкий. Он, наверное, превосходно смотрится верхом на лошади... или просто верхом". Ухмыльнувшись неприличным картинкам, возникшим перед глазами, Блек понял, что некоторые части тела настойчиво требуют продолжения, причем немедленного. Какой-то чисто животный инстинкт заставил его наплевать на все церемонии, тем более блондин сам завел его. Обхватив Люциуса за талию, он легко перекинул его через плечо, встал и вышел из комнаты. Тоном, не терпящим возражений, констатировал факт: -Я думаю в спальне нам будет значительно удобнее.
Взгляд Люциуса замер на обнажившемся теле, отмечая сильные руки, подтянутость и мышцы перекатывающиеся под кожей. Протягивая руку к манящему телу, он и не ожидал, что уже через мгновение испытает на себе эту силу... Какого черта! Только и успел подумать мужчина, перед тем как комната кувыркнулась перед глазами и стремительно сменилась на коридор. В таком положении ещё не оказывался- непривычно беспомощном. Лицо заалело от гнева, внутри поднялась глухая волна раздражения и злости - за него ещё никто ничего не решал, вот так безапелляционно и по-хозяйски. Только и успел прорычать, что-то наподобие Хватит!, как его выпустили - не стал ни осматриваться, ни оценивать обстановку, метнулся вперёд, прижимая Сириуса к двери. Руки удобно расположились на плечах, сжимая, пальцы прошлись по рисунку ключиц. В конце концов он прав - здесь удобнее. А разговоры и вовсе ни к чему. Приблизил лицо, в плотную прижимаясь лбом ко лбу, и прошептал: - Не стоит так делать. Больше. А сам понимал, что не сердится, желание проучить боролось с желанием обладать и кажется последнее абсолютно и безоговорочно победило. Не отрывая взгляда от серых глаз, опустил одну руку вниз, останавливая её в дюйме от паха - ему начинала нравится игра с этим дерзким Блэком.
Прижатый к двери, Блек тихонько фыркнул и поймал сначала одну руку Малфоя, затем другую. Пальцы обвили запястья и медленно развели руки в стороны. Он начал наступать на блондина, вжимаясь в него, заставляя пятиться к постели. Смотрел в упор и не спускал с него взгляда. Губы находились так близко, что чувствовалась теплота взволнованного дыхания, но прильнуть к ним Блек не спешил, растягивая момент. Толкнул вперед, заставляя сесть на постель, прижимая запястья к постели. Встал на колени перед ним и прильнул к шее, покрыл поцелуями плечи и хотел было уж спуститься ниже, к так соблазнительно подставленному животу, как заметил, что рубашка соскользнула с плеч. На предплечье что-то темнело. Напрягся струной и сжал запястья сильнее, злее. Яростное движение, выкручивающее левую руку, позволило увидеть ненавистный знак, такой же, как над домами. Сжал зубы до боли и на секунду прикрыл глаза. Перед глазами в цельную картину начали выстраиваться кусочки мозаики. Покушения на некоторых магов... смерти... нападения... и знак, висящий там, где произошли убийства... Знак, чья копия сейчас еле заметно змеилась на бледной коже. Внутри заклокотала бешеная ярость. Сириус оскалился, сдерживая себя чтобы не превратиться в собаку. Капля гриффиндорской веры не дала ему обернуться сразу же и вцепиться в горло, образумила, чтобы дождаться ответа на вопрос, который он буквально сплюнул: -Это знак слуги Вольдеморта?
Дыхание участилось, зрачки расширились от брошенного обвинения и тут же сузились. Люциус усилием воли заставил себя не двигаться, не дёргаться, всем своим видом показывая невозмутимое спокойствие, хотя мысленно проклинал себя за беспечность, за то, что позволил себя разнежить. Черт подери! Как глупо! Наметившаяся интрижка обернулась весьма неприятно. Положение было бы патовым для них обоих, за исключением двух но - они находились в доме Блэка, то есть на чужой для Малфоя территории и второе, такой силы Люциус не ожидал от отпрыска семьи Блэк. И что теперь? Отрицать? Он же не идиот. Возникло ощущение, что ещё немного и парень растерзает его в буквальном смысле этого слова, казалось до слуха донеслось глухое рычание. Мужчина посмотрел ему прямо в глаза и медленно, чётко, будто роняя слова между ними, ответил: - Да, это его знак. А сейчас это имеет значение? - чуть потянул до боли стиснутую руку, в очередной раз удивляясь силе хватки - вырвать запястье не вышло. Подпитываемая смутным страхом мысль беспокойно заметалась. Спокойно, он же гриффиндорец. Сыграю на их хвалёном благородстве. - Что ты собираешься делать? Сдать меня аврорам? Отправить гостя в тюрьму? Усмешка несмело коснулась губ и тут же исчезла, он продолжал смотреть Сириусу в глаза, чуть сдвинувшись ближе, хотя это движение причинило дополнительную боль.
Блек чувствовал его страх, чувствовал запах этого страха. Возбуждение не ушло, а только притупилось яростью, неудовлетворенное желание подпитывало ее. Перед глазами появлялись картинки того, как он впивается клыками в беззащитно-подставленное горло, в полупрозрачную кожу с синими прожилками, разрывая ее. Как капли алой крови стекают на белоснежный шелк рубашки... -Авроры? Показавшийся сначала незначительным, вопрос Малфоя стал той соломинкой, за которую ухватился рассудок, затопленный животной яростью. Минуты бежали, а Сириус не думал, просто пытался успокоить затопившее желание убить. За это время его хватка не ослабла, он продолжал стискивать запястья. И вот наконец, когда безумное ушло, опустил взгляд, разглядывая их руки. "Точно останутся следы", - уже бесстрастно резюмировал для себя. Сейчас их окутывала тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Блека, который изучал сидевшего перед ним Пожирателя. -Ты ненавидишь магглов и убиваешь их, убиваешь нечистокровных, подчиняясь самоназванному лорду? Ты нападаешь ночами, вырезая семьи? Он сам не понимал, утверждает он это или действительно спрашивает. Разглядывая маску ледянного спокойствия, которую так быстро надел Малфой, в нем, насмешкой судьбы, появилось капля сомнений и растерянности, желание услышать отрицательный ответ.
Минуты текли, слагаясь из бесконечных казалось бы секунд, солоноватой тьмой злость и ярость залегли в глубине серых глаз напротив. Люциус поморщился от требовательных покалываний возникших в стиснутых запястьях. Первый неосознанный страх, мощными струйками впрыснутый в кровь, вызвал странное сочетание - возбуждение и злость. Он меня кажется решил допросить?! Наглец... И тут же осекся от догадки эгоцентричной и привычно самовлюблённой. Почему медлит? Ведь явно хотел наброситься...сдержался и решил поговорить. Ответить нет - глупо, ответить да - опасно и честно. Пожиратель ощущал себя уязвимым как никогда прежде - тяжелое дыхание уже не умещалось в груди, несмотря на все усилия, настало время поменять позиции. - А разве метка не говорит сама за себя? - помедлил секунду, дожидаясь реакции расширившихся зрачков и рванулся вперёд, что есть силы. Отчаянный рывок и Люциус, обхватывая коленями его бедра, прижимает гриффиндорца к полу - всего лишь маленький ход конем, сбивающий мысли. Руки все ещё в тисках, хоть и ослабленных, но говорить, глядя на собеседника сверху вниз, удобнее и привычнее. Превосходство мнимое - все же объективно парень был сильнее.
Уклончивый ответ дал понять то, что его вопросы попали в цель. Но не более того. "И Люциус Малфой не тот человек, который отвечает прямо". Он все еще чувствовал этот удар поддых от злой судьбы. Но и приложиться спиной о пол, даже затянутый ковром, было больновато. Никогда еще тишина, в которой раздавалось частое и хриплое дыхание Блека и прерывистое дыхание Малфоя, не казалась такой холодной. Вот только тело реагировало иначе, по другому. Ноги, обвивавшие бедра сейчас, напомнили, зачем они оказались в спальне. "Или мне просто разрешили думать, что оказались. Вот только... Где правда, а где ложь?" Он отпустил руки Малфоя и притянул его за плечи к себе. Толчок рукой и телом, и вот он уже подмял его под себя. Вбил колено между его ног, всем предплечьем левой руки пригвоздил блондина за шею к полу. Душить он его не собирался, но и не хотел дать ему возможность вырваться и добраться до палочек. Шутки кончились. Чувствуя, как испуганной птицей, попавшей в силки, под ним бьется тело блондина, в Сириусе проснулся зверь. Яростный и взбешенный. Скалясь сейчас, он задал новый вопрос, крутившийся на языке: -И какого черта тебе от меня надо? Я не верю в то, что мы случайно встретились, Малфой. Слишком гладко все складывалось...
Тело зажило отдельной жизнью невольно пытаясь уйти от тяжести тела, руки с силой придавившей к полу, дыхание давалось с трудом - воздух прерывисто вырывался из лёгких. Люциус рефлекторно вскинул руки, пытаясь отодвинуть руку от горла - в затёкших запястьях перекатывалось острое покалывание. Чем дальше тем хуже... Похоже следующее слово убьёт меня. Мужчина мучительно соображал, с неимоверной скоростью перебирая варианты. Сказать правду? Только похоже ему она не понравится. Солгать? Он не идиот. Ощущение, что край, по которому он гуляет, находится в дюймах, все больше и больше давило своей очевидностью - еще чуть-чуть и спасительная поверхность останется позади. С трудом, внезапно осипшим голосом: - Сириус...подумай сам... разве это похоже ...на ...продуманный ход? И Люциус не лгал, признавая к своему стыду, что выпустил контроль из рук - где-то между бокалом вина и поцелуями, между одеждой и беспечно брошенной палочкой. - Да и что мне может ...быть нужно от тебя? Да, похоже мне не вино в голову ударило...и не только в голову. Мысль была более, чем изумлённая - все было слишком нереально, слишком неправдоподобно, но факт оставался фактом - Малфой самому себе лгать не привык, а это означало, что Блэк теперь был непросто целью. Устало прикрыл глаза, первое желание - свободно дышать, второе - избавиться от унизительного ощущения уязвимости, третье - приглушить, снять желание ревущее где-то в глубине, изнывающее от голода. Открыл глаза, взгляд замер на пляшущей перед глазами запонке, свисавшей на длинном кожаном шнурке. - Отпусти.
Малфой впился взглядом в запонку, а Сириус - в лицо Малфоя. Пытаясь понять, что же блондин пытается от него скрыть, почти не обращал внимания, как под ним извивается тело. Сиплое дыхание, на запястьях следы пальцев, на предплечье метка.... Метка... Метка... Будь прокляты эти метки, и Вольдеморт, и его последователи. Он хотел получить ответы на свои вопросы прямо сейчас, сию минуту. Опуская взгляд на блондина, облизнул губы бессознательно. Тот бился под ним, жертва, попавшая в его почти волчью хватку. Блек знал, что сейчас спокойно мог бы позвать орден, позвать авроров, и тогда высокомерного аристократа ждала бы участь, где не осталось бы места его высокомерию и гордости. Даже если бы он сумел отвереться от обвинений, родовое имя было бы попрано в глазах жены и общественности. Моя мать хотела, чтобы я стал таким... В этот момент, Блек осознал, что не хочет додумывать эту мысль, что он не хочет размышлять, что было бы, если бы.... Ярость его тоже не улеглась, а бушевала еще сильнее, требуя выхода. Злость и глухая решимость толкали его вперед, и он предчувствовал, что сделает глупость, но не мог себя удержать. Резко встал и толкнул блондина на кровать. Так и не снятая до конца рубашка Малфоя, оказалась как нельзя кстати. Коленом прижал несостоявшегося любовника к постели и завел ему руки вверх. Шелковая одежда превратилась в надежные путы, привязавшие руки Люциуса к кованной спинке кровати. Перевернул блондина на спину и посмотрел в глаза: -Отпускать, как ты уже мог понять, я тебя не собираюсь.... А пока у тебя есть немного времени... подумать. Еще раз проверил путы и вышел из комнаты в гостиную, хлопнув дверью. Достав из бара бутылку огневиски, сделал из нее несколько глотков. Взгляд его упал на лежащие палочки....
Люциус, прищурившись, смотрел ему вслед, пока дверь с грохотом не захлопнулась. Огляделся, в панике дёргая руками - чужие стены, ничего, что могло бы помочь. И кого я увижу, когда откроется дверь? Авроров? Дамблдора? Всех вместе? От подобной перспективы прошиб холодный пот - это означало потерять все. Резким выдохом сдул светлую прядь с лица и устало откинулся на подушку. Ему мучили сомнения, совершенно было непонятно, что задумал хозяин дома. Что черт подери, он собирается делать? Думаю радушный приём мне не светит. Оскалившись, посмотрел вверх и остановил взгляд на метке. Внутри все захолодило - задание провалено, а он сам в руках одного из ордена. Люциус судорожно сглотнул и прикрыл глаза - ничего не оставалось больше как ждать, душить в душе тревогу, густо приправленную страхом, и разглядывать комнату. Он никак не мог избавиться от картины, так услужливо рисовавшейся в памяти - презрение, жгучая ненависть и нескрываемая ненависть. Они такие же как мы. Только по ту сторону. Зло всего лишь точка зрения. Малфой подумал о сыне, о наследнике - на какое будущее он обрёк ребенка своим неосторожным поступком? Лишил всего из-за неудержимой слабости. Стиснул зубы до скрипа и зарычал от бессилия.
Устроившись в кресле, на котором все начиналось, Блек задумчиво смотрел на палочки. Он правду сказал, соврешенно непродуманно было бы оставить здесь свою палочку. Он поднял ее аккуратно. чувствуя, что она будто отталкивает его. Нет, брать себе ее он не собирался, просто погладил. Подбрал свою палочку и неосторожно оставленный жилет и сюртук Люциуса. Обыскивая, он нашел только носовой платок, кошелек, порт-ключ, серьгу и свое письмо. "Ты же не думал, что здесь будет список тех, кого он убил, написанный кровью?" Усмехнувшись глупой шутке, он повесил одежду на спинку стула, убрав все найденные мелочи в один из встроенных в стену тайников комнаты, кроме своей серьги. Погладил пальцем полоску и убрал ее в карман. Быть ключом она уже перестала. Бесконтрольная ярость начала успокаиваться, перед глазами всплыло воспоминание - испуганное лицо, растрепанные волосы бездонные омуты зрачков. Бессознательно зажал в руке все еще висевшую на шее запонку, хотел уже сорвать ее, но неожиданно для него самого рука остановилась. Хрипло выругавшись, он рванул назад в комнату и распахнул дверь, рассматривая фигуру на постели. Подошел и тихо сел рядом. Странно как-то разговаривать с привязанным тобой человеком. Протянул руку и коснулся щеки, отводя волосы в сторону, потом нажал на подбородок, заставляя смотреть в глаза. Приподнял безделушку на шее и тихо спросил: -А это был продуманный ход или случайность?
Не ожидал увидеть хозяина доме в одиночестве, это сбивало с толку, рождая сумбур недоумевающих мыслей. Вернулся один? Решил молчать? Или как? Толком и не услышал вопроса, отрывистые слова звучали как-то мутно в тишине комнаты - возможно из-за крови барабанной дробью стучащей в висках. Ему начинала надоедать эта игра, в которой он - Люциус, походил на пешку, когда привык быть ферзём. Алая гневная дымка перед глазами упорно не хотела рассеиваться. Мужчина дёрнулся, отводя голову в сторону от пальцев действующих чересчур по-хозяйски. Спокойствие, с которым Блэк вернулся в спальню, настораживало, возникло ощущение, что его изучают - пристально, внимательно и выжидающе. А это бесило ещё сильнее собственной слабости, отчего ответ вышел рявкающим и злым: - Я не привык терять свои вещи нарочно. Неуместным воспоминанием всплыла досада, с которой он обнаружил потерю и собственное неприкрытое удивление, когда пара нашлась. Будто вспышка - взгляд со стороны на все происходящее, все словно в горячечном бреду - непримиримые враги, несостоявшиеся любовники, в пределах полутёмной комнаты. Люциус облизнул пересохшие губы и перевел взгляд на запонку.
Сириус проклинал себя, но почему-то он ему поверил. Поверил, и даже если бы под Веритассерумом Люциус сказал что-то другое, наверное, очень сильно удивился бы. Блек привык потакать своим желаниям. Он всегда считал, что знает, чего хочет от жизни. И вот сейчас он очень хотел, чтобы все сложилось иначе. Живя каждой минутой, он не собирался тратить жизнь, поступая правильно. А правильным сейчас было бы отдать так случайно найденного пожирателя ордену и аврорам. Рассматривал дерзкого и напряженного блондина, так отличающегося от того, каким он увидел его в парке. Шутки, смех, беседа - тогда, и холодная маска, скрывающая, скорее всего, страх - в эту минуту. Мимолетная мысль соскользнула с губ шепотом: -Ночью все кошки серы... Провел рукой по щеке, пальцем обрисовал линии ключиц и шеи со следами своих поцелуев, царапнул соски и провел до пряжки ремня... Завороженным взглядом следил тем, как Малфой реагирует на его ласки. Зная, что потом будет жалеть, прильнул губами к впадинке пупка. Легкие касания языка оставили влажные следы - дорожки от живота к груди и соскам. Приподнял голову, взглянув Люциусу прямо в глаза: -Ты ведь за этим ко мне пришел... Он не чувствовал сейчас в себе ненависти, только звериную похоть. Но что увидел в его взгляде блондин, осталось для него загадкой.
Почему он передумал? Будто в омут бросается... Он с нескрываемой тревогой смотрел как меняется лицо Блэка, как сомнения растворяются под напором чего-то дикого. Вопрос - что будет потом?, крутился где-то на задворках сознания и Малфой понял, что ему не очень-то хочется сейчас об этом думать. Почему-то стало важным, чтобы Сириус не останавливался, хотелось послать к чертям все разговоры, сумасшествие этого вечера усиливалось, доходя до абсурда. Он не хотел терять голову, забывать о том, что важно. А важным было одно - контроль потерян полностью и край, на котором он балансирует, все ещё в пределах видимости. - А ты за этим меня позвал... - будто эхом отозвался Люциус не в силах скрыть кипящие под кожей ощущения. Он заворожённо смотрел Сириусу в глаза, удивляясь метаморфозам так внезапно произошедшим с ним. Совсем недавно - рычащий зверь готовый растерзать его, сейчас - урчащий одержимый им любовник. Малфой задохнулся от несдержанного стона, накопившиеся эмоции - злость, ярость, гнев, страх, возбуждение - прорвало, затмевая все сознательное и оставляя в душе только животное, разбуженное и требующее своё. И я не буду жалеть об этом, все ошибки уже сделаны. Внизу живота сладко заныло, ввергая тело в мучительный жар. На мгновение забыв о связанных запястьях, подался вперёд и упал обратно, лицо накрыли случайные прядки. Мысленно выругался, дёрнув руками. Встретился взглядом с мужчиной и внезапно сиплым голосом добавил: - Развяжи меня. - привычная требовательность вернулась в речь - и плевать, что тело говорит о другом, что он итак уже возбуждён, что горячий огонь буквально пробегающий по жилам, выбивает испарину на коже.
-Не смей мне приказывать, Малфой. Я тебе не домовой эльф. Хищно улыбнулся и впился поцелуем в напряженные, пересохшие от частого дыхания, губы. Поцелуй получился властным, пальцы машинально переместились на подбородок Люциуса, заставляя приоткрыть рот шире, язык дерзко хозяйничал, исследуя и клеймя. Рука скользнула ниже и начала поглаживать соски, сжимая их и выкручивая - он сознательно приносил легкую боль, ярость хоть и улеглась внутри него, но оставила чувство неутоленности. Прервал поцелуй и шепнул в самое ухо: -Ты можешь меня только попросить. И, возможно, я выполню твою просьбу.
- Я не прошу, Блэк. - огрызнулся, резко отчеканил, выделяя каждое слово. Он старался не реагировать на нарочито грубые, но такие возбуждающие ласки. В нем заговорили врождённые - надменность и гордость, выпестованный в атмосфере вседозволенности ко всем окружающим, он не привык просить. Мужчина чуть сместился в сторону, сверкая глазами, в которых пылала то ли злость, то ли похоть. Скользнул языком по приоткрытым губам и прикусил подбородок, укус, по силе будто булавочный укол, заклеймил кожу алым полукольцом. Блондин судорожно сглотнул - касания Блэка сделали своё дело, да и близость горячего тела тоже - одежда становилась тесной и душной, до боли сжимающей в своей тесноте. Он вжался в постель и прикрыл глаза, скрывая затуманенный желанием взгляд. Он ненавидел себя сейчас за предательский румянец заливший щеки, надеясь, что любовник не увидит в темноте зардевшееся лицо. Невольно заёрзал от нетерпения и сладкой боли требовательно разлившейся внизу живота.
Алеющие щеки блондина можно было легко рассмотреть в полутьме комнаты, как и его надменный вид, с которым тот пытался игнорировать Блека. Усмехнулся, желая стереть очередную гордую маску с лица Люциуса. Желание раззадоривало, подливало масла в огонь сегодняшнего сумасшествия: -Дело твое. Я подожду, пока ты изменишь свою позицию. У нас для этого в запасе неограниченное количество времени. Рука скользнула ниже и прошлась по тяжелому шелку брюк Малфоя, накрывая ширинку теплой ладонью. Возбуждение сопротивляющегося вызвало невольную, но очень довольную улыбку и негромкий смех: -Тебе это нравится, признайся в этом хотя бы себе. Он неторопливо поглаживал возбужденную плоть через ткань. Губы начали покрывать плечи, руки такими же поцелуями-укусами, каким наградил его Люциус. На коже неровными красноватыми узорами появлялись следы, оставленные Блеком. Скоро я отмечу тебя всего.
Создавалось ощущение, что эта пытка не закончится никогда, хотя Блэк только начал. Он явно знал, что делает и знал как сделать так, чтобы тело Люциуса заныло от нестерпимого желания. Бедра подались навстречу тёплой ладони - ласкающей и мучающей одновременно. Как быстро один вопрос разделяющий их за стенами этой комнаты на врагов, сменился другим - Люциус не привык подчиняться. Но почти готов был сдаться, последние капли гордости удерживали от срывающихся с губ слов. Мужчина упрямо сжал губы, слизнув капельки пота выступившие над губой. Кожа горела и тело требовало продолжения, хотелось протянуть руку и прижать его к себе, потребовать ещё и ещё, заставить дерзкого гриффиндорца стонать и извиваться. Простонал на выдохе, почти выкрикнул: - Да мне это нравится, черт подери! - признал будто сдался, перейдя этот рубеж блондин ещё более нетерпеливо заёрзал, выгибаясь под поцелуями.
Касаться губами бархатистой кожи, даря наслаждение, было нестерпимо и возбуждающе. Покрывая каждый кусочек кожи поцелуями, Блек ощущал, как извивается под ним сейчас абсолютно уязвимый блондин. Рука мерно двигалась и поглаживала твердый и горячий даже через материю ствол Люциуса, тем временем губы и язык наткнулись и начали исследовать прикрытое длинными прядями волос ушко. Кончик языка, острый и быстрый, обрабатывал чувствительный участок тела. Пососал мочку и провел быстрый мазок языком за ухом, подул на него. Сжимая дрожавшее тело, зашептал прерывисто: -Я начинаю входить во вкус. Интересно, что окажется сильнее: твоя гордость или моя настойчивость? Он подзадоривал его, заставляя прочувствовать всю уязвимость своего положения. Одной рукой продолжая поглаживать, другой растер руки блондина. Не садист, но мучитель... Как же это сладко... На несколько мгновений он прильнул всем телом, откровенно потираясь о Малфоя. Почувствуй, как ты на меня действуешь, Люциус. Слова не сорвались с губ, но, казалось, что они и не нужны.
Изощрённо, долго, намеренно возбуждающе, Блэк методично доводил его до предела, упрямство под таким напором рушилось будто карточный домик от резкого движения. Сириусу удалось разнежить его до бесстыдной откровенности. Как приятно.. От тяжести прильнувшего тела задохнулся стоном, бездумно шепча: - Выпусти меня... Блондин потёрся губами о его шею, желания тела больше невозможно было игнорировать и он намерен был получить своё. Он изумлённо понимал, что Сириус входит ему в кровь. От внезапного осознания этого факта поражённо застыл. Нет, нет, нет... Люциус...это всего лишь влечение. И это была последняя сознательная мысль, все остальное утонуло в потоке эйфории. Потёрся бёдрами о него и прошептал на ухо: - Слышишь? Развяжи...
-Зачем? Ты получаешь то, за чем пришел. Усмешка скользнула по губам и исчезла. Острый на язык, он не смог сдержаться и не подколоть аристократа: -Гость оценит все... - это слово он утробно прорычал, - все радушие хозяина. Ты ведь этого хотел, Люциус? Он лизнул кожу, солоноватую от выступившего пота, расстегивая ширинку и сжимая напряженную плоть через тонкое шелковое белье. Несколько мгновений проходит в наблюдении за меняющимся лицом. Взгляд Сириуса откровенен: изучает любовника с терпением исследователя. Пальцы ласкают через ткань до тех пор, пока с искусанных губ не срывается первый стон. Второй стон он сцеловывает, как и все последующие. Я не дам тебе забыть эту ночь. Одной этой мыслью он перекрыл все свои сомнения и тревоги. По венам, с каждым биением сердца растекалось обжигающее возбуждение. Ярость, смешанная с жаждой убийства, сменилась на зверинную похоть, разбавленную злостью. Одежда только мешала утолению желаний. Оторвался от Малфоя и стянул с него остатки отвлекающих сейчас вещей. Пальцы пробежались по лодыжкам, а глаза - по обнаженному телу, в свете языков пламени на нем блестели бисеринки пота. Восхитительно...
Самый быстрый сопособ донести информацию до мастеров игры. Здесь же можно задавать вопросы об игре, рекламе, регистрации или сообщать о проблемах входа на форум. Рекламные ссылки здесь запрещены и будут удаляться.
Все материалы, представленные в рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса", являются интеллектуальной собственностью. Копирование информации допустимо только при указании копирайтов и ссылки на наш ресурс.
