На игре появилась необходимость в еще одном мастере игры или игротехнике. От кандидата требуются: ответственность, активность, идейность, желание играть. Сфера деятельности следующая: отыгрыши за НПЦ-персонажей в квестах с другими игроками. Остальные обязанности (изготовление аватаров, реклама игры, отслеживание спорных ситуаций, прием анкет) по усмотрению желающего. Сообщать совой или в аську Сириусу Блеку.
На игре проводится подготовка к новому сезону игры. На данный момент всем заинтересованным игрокам необходимо ответить в теме "перекличка". Информацию о том, будете ли вы играть или нет, необходимо довести до администрации любым возможным способом, вместе с соображениями о том, что вы планируете или хотите сыграть. Было проверено соблюдение правил баннерообмена, ссылки на заброшенные ролевые удалены. Планируется реорганизация отыгры... Читать дальше »
В связи с последними событиями на игре введены новые правила регистрации и игры. Просьба всем игрокам ознакомиться с ними и принять их к сведению.
Добавлена интересная статья, найденная на просторах инета, о том, кто такой - хороший игрок. А также информация об истории Лондона в 10 веке с наброском вида сверху.
В связи с круглой датой были подведены итоги по активным отыгрышам. Также было реорганизовано несколько разделов, в том числе "Почта". И обновлены правила отправления сообщений.
Нашей ролевой исполнился целый год. Поздравляю всех игроков с этим праздником. И тех, кто начинал с нами, и тех, кто был с нами весь этот год, и тех, кто появился совсем недавно, но уже влился в игру. С праздником, дорогая игра. День рождения - еще один повод начать в тебе новые страницы.
В рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса" планируется провести Турнир среди волшебников на средневековый манер. Для его проведения необходимо несколько новых персонажей времен Основателей, а также игроков, готовых сыграть роли единорогов, пегасов или вампиров. Записываться на турнир можно вот здесь.
Недавнее знакомство оставило неизгладимый след в душе Сириуса и, что несомненно, в его ушах. В них, несчастных, все еще стоял звонкий голосок девушки, хотя минуло уже не менее пары часов. Рассеянно плутая в лесу, Блек проклинал то, что Англия смела так измениться. Запахи – сильные и свежие – заставили его отвлечься немного. И вот уже он совершенно нелепым образом заблудился в этом бесконечно просторном лесу. О каких дорогах может идти речь, если Блек с его нюхом не мог найти тропки в девственно-прекрасном лесу. «Неужели здесь никого нет? Неужели никто не ходит здесь? В конце-то концов, должны же быть здесь какие-нибудь привалы». И тут перед взмыленным псом предстало именно то, что он просил. Именно то, что он долго-долго искал. «Разорви Салазара надвое! Да что же за лес-то дикий». Оставалось только подбежать поближе и прислушаться. Отряд гоблинов явно собирался расположиться возле тихой и мирной речки на привал. «И самые страшные испытания сваливаются нам на голову в ответ на наши молитвы!» Глубоко вздохнув, Блек огляделся: гоблины пока его не заметили, так как были отвлечены на что-то, что находилось впереди. Сумасбродство – бить гоблинов в одиночку с риском навсегда изменить будущее. Если они еще не сумели изменить его своим сражением с оборотнями. «Где же ты, Люциус?» - память колыхнула воспоминания, отчего шерсть на загривке волкодава поднялась сама. -Интересно, на кого они охотятся? – прошептал Блек себе под нос. Этого совершенно не было видно, но у него появилась идея при виде перекрученного толстого ствола дерева. Несколько бесшумных движений, благодаря которым Бродяга оказался в паре метров над землей, а следовательно и в позиции отличного обзора. На поляне было трое людей – двое вооруженных. Был ли вооружен третий – непонятно. Гоблины оставили пожитки и тихо подбирались к путникам. Глупо было помогать. Глупо было встревать. Но пройти мимо Сириус просто не мог. -К чертям собачьим. Прорвемся. Перед путниками стояло около пятерых, отгоняя их огнем. Значит нельзя дать гоблинам шанс надеяться на подкрепление. Для начала определить цель – кучка замерших в кустах гоблинов в количестве десятка, находящихся на расстоянии в десять метров от первой пятерки наступающих и собственно самих путников. Очертить палочкой круг и в точности вывести в воздухе давно забытый взмах.: -Lapidare! И наблюдать, как неожиданно появившиеся камни падают из воздуха, ломая ветки кустов и деревьев, а главное – тела нападающих. А в голове одна мысль: «Как бы не убить кого… Как бы не убить кого…» Еще пятерка заходит со стороны, готовые замкнуть путников в кольцо из пламени – страшная смерть для тех, кто не владеет магией, у них даже не будет шанса сбежать. Сириус не медлил, а сразу аппарировал с дерева в удобное положение – за гоблинами. Нападать из-за спины нечестно, но что же делать? Только попирать гриффиндорскую честность и надеяться на удачу, держа наизготовку палочку.
Гермиона почти набралась решимости, чтобы обратится к Редженальду с просьбой ехать скорее, если у них нет повода продолжать привал, но его вновь вовлекли в разговор. Тихонько она уже начала ненавидеть этого самодовольного блондина, так напоминавшего ей Люциуса Малфоя, напоминавшего буквально всем – интонациями, взглядом, покровительственными жестами… Грейнджер ненавидела отца Драко почти как самого хорька. Почти – просто потому что она боялась Люциуса, боялась его силы. И сейчас незнакомый спутник вызывал у нее опасения. А что будет, если он отдаст своим приспешникам приказ напасть на них? Что они смогут сделать против этих людей? Ничего. Интуицию задергало колокольчиком внутри головы. Гермиона хотела встать, предупредить Редженальда о том, что у нее плохое предчувствие, но не стала. Разве он поверит ведьме, пусть даже он спас ее дважды? Гермиона горько усмехнулась и отпустила капюшон. А будь, что будет. Если ему суждено было все увидеть – он бы уже увидел. Но все равно – стыдно. Стыдно за свои остриженные волосы, за запекшиеся разбитые губы, за разводы грязи на щеке. Привычный треск огня стал громче, и Гермиона встревожено обернулась. Огонь расползался от кострища, пожирал сухую траву, охватывая все с неестественной скоростью. За несколько секунд Гермиона оказалась отрезана от своих спутников полосой огня. Пламя окружило ее кольцом, едкий дым разъедал глаза, забивался в легкие… Некуда было даже отступить от этого огня, огонь был повсюду. Мы все превратимся в пепел, и нас развеет по ветру… Хи-хи. Кашляя, задыхаясь от серых клубов, проникающих в легкие, Гермиона чувствовала, что медленно умирает. Мир вокруг нее остановился со случайным вдохом. Ей показалась, что она дышит кислородом – чистым, без всяких примесей, режущим легкие изнутри. Как слишком глубокие затяжки, только сильнее, гораздо сильнее. Вдох-выдох. Весь мир бился в ритме ее пульса, отдаляясь и приближаясь. Неужели это и есть смерть? Так просто? не в бою, а от пожара, от слишком ярко разгоревшегося костра. То становясь ближе, то удаляясь от нее, в ритме биения ее сердца пульсировали замершие языки пламени, клубы серого дыма. И в этом тумане Гермиона сделала несколько шагов вперед и упала на колени, задыхаясь от разрывающего легкие дыма. И вправду просто. Никаких вспышек заклятий, никакого зеленого луча, а просто горячий огонь и едкий дым. Как хорошо, Боже, что этого не видят Гарри и Рон. Они бы наделали глупостей. Да только где они сейчас? И простят ли меня за эту нелепую смерть? Взгляд случайно упал на остатки черного балахона, которое пожирало пламя. Сквозь огонь проступали неясные, размытые лица Гарри и Рона с укоризненными улыбками на губах. Простите меня, любимые мои... Шепот отнял у нее все силы, и, сделав последний вдох, Гермиона погрузилась в темноту с неясной улыбкой на губах. И в этой темноте не было никого - только она одна, одна против всей этой тьмы. Но сил сражаться уже не было, и девушка расслабилась, позволяя мраку поглотить ее. Кто-то говорит, что перед смертью видишь свою жизнь. Наверное, у Гермионы другая смерть, потому что перед собой до последнего момента она видела Гарри и Рона. И так странно в ушах похоронным звоном отдавались чьи-то крики...
Азартно шевельнув ушами, один из наблюдавших раздвинул высокую траву и тихонько двинулся вперёд. В глазах отражалось высокое пламя, подогревая боевой настрой внутри. Шаг, ещё шаг, мелкие камешки шуршат и перекатываются под ногами, позади сопение собратьев таких же напряжённых и готовых броситься на подмогу. Всего за секунду крепкий тыл, теперь каменное месиво. Нога ушиблена камнем, адская боль пронизывает тело, а перед глазами расплываются круги. Повсюду слышны глухие стоны. Гоблин огляделся - прямо перед ним внезапно появился силуэт. Не раздумывая и секунды, он прищурился и прыгнул прямо на спину длинноволосого, обрушиваясь своим весом. Из груди невольно вырвался смешок, заставив тёмные длинные волосы заплестись в десятки косичек. Гинаги оглянулся, подпрыгивая на месте от страшного грохота и криков своих. Он злобно прищурился и прыгнул на четырёхногого гиганта с длинной шерстью на голове, заставляя длинные ноги пританцовывать и неуклюже переплетаться между собой. Животное испуганно заметалось в кольце огня.
Что ж это за напасть такая! Напасть в лице, а точнее, в морде гоблинов навалилась так внезапно, как только умели нападать эти проныры. Хасстейн отпрыгнул от полосы огня, замкнувшего его и двух его попутчиков в кольцо. - Sonorus!- быстро скомандовал себе Малефуайе, ткнув в собственный кадык палочкой, и тут же завопил по-французски, не жалея лёгких.- Гоблины! Сюда! Зелёная трава горела не очень хорошо, но дымила, как сотня курильщиков. Дым забивал горло, щипал глаза и краем глаза Хасстейн заметил, как побелел и повалился на землю парнишка рыцаря. Сомлел... Ничего, всё равно польза будет. Взмах палочкой - и бесчувственное тело парнишки превращается в острую секиру. Хасстейн подхватил новое оружие поудобнее, щедро обдал себя струёй воды из палочки и кинулся туда, где, казалось, гоблинов чуть меньше. - Не стойте столбом, благородный рыцарь!- рявкнул он тем же громовым голосом, на ходу теряя собственную учтивость и обрушивая всю мощь трансфигурированного паренька на череп одного из гоблинов.-Деревья займутся - не выберемся!
Как они сумели подобраться так близко, да еще так, чтобы ни Редженальд, ни, тем более, Ажар их не заметили? В мгновение ока перед ними возникли несколько уродливых карликов, каких порой выводили на городские площади на потеху люду, и трава под ногами вспыхнула неожиданно ярким пламенем. Меч оказался в руке Редженальда прежде, чем он успел даже подумать об опасности, только толку с него против огня? Какой-то грохот в кустах, перекрывающий даже рев огня... кучас событий, нелепых, совершенно необычных... даже всегда считавший себя невозмутимым Редженальд слегка растерялся. Хасстейн закричал так громко, что даже в этом аду его можно было расслышать без труда. Оклик вывел было война из столбняка, резко повернувшись, он ткнул скругленным концом каролинга взобравшегося на Карубнеля карлика и, схватив того за гриву, отыскал глазами нормандца... и не поверил своим глазам. Шутка ли - обратить живого человека, ведьму, оружием! Да такое кого угодно собъет с ног. И все же громовой голос Хасстейна заставил его отбросить все мысли и действовать, да и конь тянул вцепившегося в гриву хозяина прочь от огня. В пару могучих скачков, таких, что чадящие сапоги Дамблдора отрывались о земли, конь и человек оказались рядом с исходящим паром Хасстейном. Только бы выбраться из огня, а там эти карлики-поджигатели еще ответят за этот балаган, клянусь именем отца! Еще один скачок, Редженальд почувствовал как жаркая волна опалила ему лицо, еще один нелепый прыжок, и конь вынес его на ту сторону пламени. Прежде, чем Дамблдор осознал что увидел, его рука отпустила гриву Карубнеля, а меч нашел маковку еще одного карлика.
В том, что не вся десятка полегла под камнями, Блек почти не пожалел, резко оборачиваясь назад к завалу. Мерзкая тварь вцепилась в волосы, заставив его замотать болезненно затянутыми в косички волосами. Странно, но злости практически не было, только осознание того, что теперь его растрепанные волосы не лезут в глаза. «Нужно было уже давно обрезать их», - мелькнуло в голове Сириуса, пока он нырнул в сторону от пламени. -Kliario Eirose! Едкий дым от зеленой травы начал рассеиваться, позволяя проморгаться и смахнуть выступившие на глазах слезы. В горле перестало першить и жутко захотелось виски. За спиной громко закричали о нападении, заставляя Блека шевелиться энергичнее. Благодаря действию заклинания перед глазами четко была видна картина получившихся разрушений — семеро гоблинов валялись в обломках, явно оглушенные, один, тот, который сотворил что-то с волосами Блека, вцепился в невесть откуда появившегося коня, еще двое спешили и прыгали в его сторону. Интуитивно двигаясь, Блек отпрыгнул в сторону от них и направил палочку на валявшееся неподалеку бревно. То взмыло в воздух на манер биты и одним движением отправило двоих гоблинов в продолжительный полет назад на камни. Теперь можно было двигаться дальше на помощь людям, попавшим в беду. Но, как оказалось, в огне их уже не было. Обжечься не хотелось, а пожар продолжал заниматься во всю свою силушку. «Дождика бы сюда,...», - ворчал Блек, пытаясь сконцентрироваться на заклинании, пока попавшие в переделку путники пробирались через огонь: -Glaciari. Жар, исходящий от огня, начал спадать до тех пор, пока не стал еле заметным теплом, через которое уже спокойно можно было пробраться вперед. Пока он пробирался через покинутую поляну, успел заметить заткнутую под еще одно большое поваленное бревно черную тряпку. Любопытство не позволило пройти мимо — Бродяга вытащил и развернул ее. Саван. Грязный и пропахший кровью саван. Вот только что-то шевельнулось в подсознании Блека, пытаясь дать ему подсказку, отчего он принюхался сильнее. «Знакомый запах... Знакомый... Но чей?» Вещь он свернул и проследовал дальше, прислушиваясь к многоголосой ругани и шуму драки. Пробравшись через кустарник, он увидел то, что заставило его успокоиться — оставшимся гоблинам уйти не дали. Двое из той троицы находились в компании магов, которых Сириус не заприметил заранее. Семь дюжих парней, вооруженных топорами, мечами и дубинками сейчас методично колотили гоблинов, которые уже успели видимо попортить им своим смехом продукты. Огромный светловолосый махнул, обрисовывая полукруг своей палицей и сбивая гоблина с толстой ветки дерева, словно кеглю. Тот рухнул, как подкошенный, захватив вместе с собой и часть ветки. Падение зеленоватого уродца закончилось прямо на место с разбросанными пожитками. Несколько лошадей порвали привязи, видимо от страха, пока по ним прыгали гоблины. Но помощи явно не требовалось. Вот еще двое размахивали гоблинами, повисшими на их оружии, колотя ими о землю и друг друга до тех пор, пока оба зеленых существа не приложились о головушки друг друга. Громкий звук свидетельствовал о том, что энтузиазм данной парочки сведен к нулю будет надолго. Продолжая удерживать в руке саван, Сириус притаился за деревом, напряженно ожидая нападения с любой из сторон с мыслью о том, что судьба не может не подбросить им еще сюрпризов.
Глупые людишки! Это были маги, не простые люди - а значит можно поживиться чем-то большим, чем сыр и масло - палочки, самое драгоценное, запретное и недостижимое для них. Клинок просвистел совсем близко и гоблин резко отскочил в сторону, разъяренно зарычав. Оглянулся - в багряном кольце огня прямо на него летел темноволосый человек. Лихо заложив пальцы, Гинаги оглушительно свистнул и схватил пучок сухой сон-травы. Трава занялась моментально, ароматный, тягучий, сладкий дымок заструился, всего пара секунд до того как темноволосый достигнет его, взмах - Гинаги подпрыгнул и махнул пучком дурманящей сон-травы прямо в лицо. Пыхтя от злости, торопливо принялся искать палочку, на поясе - пусто, в руке только оружие. Гоблин оглянулся - еще двое его сородичей повисли на руках светловолосого, пытаясь вырвать палочку. Гинаги широко улыбнулся, прижавшись к земле он ловко уворачивался от копыт, ног, клинков. Добравшись до врага, легонько провел пальцами по его ногам, вызывая неудержимый приступ щекотки.
Гоблинской логики Хасстейн никогда не мог понять. И на этот раз он даже не задался вопросом, почему двое гоблинов отшвырнули свои кувалды и повисли на его руках, хватаясь за рукава рубахи. Да тут ещё почему-то ноги неудержимо захотелось почесать. Есть желание - значит, есть способ его удовлетворения. Малефуайе с ожесточением и любовью к искусству потоптался на одном из мерзких существ, которое каким-то образом оказалось у его ног. От исполнения джиги на гоблине щекотка немного ослабла, и Хасстейн уже с большим энтузиазмом двинул одного из висящих на нём гоблинов о ствол столетнего дуба, освободившейся рукой выхватил из-за пояса свой топорик и раскроил череп и второму. - Баста, ребята, пошли отсюда!- авторитетно заорал зодчий, пробираясь к своему коню, размахивая трансфигурированным пареньком, не забывая почёсывать ступни ног о коряги, валявшиеся трупы гоблинов и прочие удобные для того предметы. Задержался он только для того, чтобы достать из рукава палочку и направить на кучку гоблинов. - Expulso! Пущай полетают...
Извернувшись из-под удара меча, карлик отскочил в сторону. Редженальд поднял было меч для еще одной попытки достать противного карла, но тот вдруг неожиданно ловко и высоко подпрыгнул. Тяжелый дым пахнул в лицо, и тут же закружилась голова и предательски ослабли руки. Чтоб тебя черти в Аду полюбили! Ярость - вечная помощница война - спасла и в этот раз, помогла совладать с дурманом да прочистила голову. Но за это время карла успел обшарить его пояс, что еще больше разозлило Реджа. Неимоверным усилием удалось все же взмахнуть мечом да карлик оказался уже вне досягаемости. Голос Хасстейна был слышен даже отсель. Мимоходом подивившись силе его голоса, Редженальд, стянув перчатку, оглушительно свистнул, призывая коня. Но первым его нашел Ажар (скотина, где шлялся все это время?). Серой молнией выпрыгнув из-за кустов, пес встал у ног хозяина, поджав хвост и скаля зубы. Ах ты пес шелудивый. Струсил никак, огня да карликов презренных убоялся! Не поверил своим глазам Дамблдор. Поймав коня за узду, Редженальд, боле не обращая внимания на пса, кинулся через постепенно опадающий огонь к вещам, бросать которые было не с руки, тем более, что крепкая кожа сумок только-только начала обугливаться, когда прогоревшая трава отрезала их от основного огня. Забросив седло и сумки на танцующего коня, воин кое-как затянув подпруги, только чтобы не падало, поспешил к нормандцу, бросив меч в ножны. Копье, до того притороченное к седлу, оказалось кстати - достать изрядно раздражающего Редженальда карлика, попавшегося на пути лишь стоило вырваться из огня.
Запах он запомнил, тряпку заткнул между стволами двух стоящих тесно деревьев. Много неизвестных людей, очень много, отчего вмешаться в схватку, вылетев из-за угла с палочкой наперевес, весьма опасно. Можно попасть под перекрестные проклятия. Но кровь бурлит и требует что-нибудь сделать немедленно. Сириус Оттягивает косички в сторону и заклинанием отсекает их, убирая мешающее и зудящее напряжение. Несколько движений головой - волосы распрямляются, уже не оставляя сомнений в том, что стало намного удобней. Шаг назад, превращение, два шага вперед. Сириус выпрыгивает на поляну и тут ему попадается тот самый, что посмел заплести его волосы в косы. Он отскочил от дерева, куда его швырнул беловолосый, мячиком и теперь прыгал, чтобы отомстить. Смотреть, как нападают со спины было для истинного гриффиндорца почти невыносимым. Он рванул за мерзкой тварью без намека на честь и совесть. "Гоблины, мать вашу... Что же такое... Неужели война идет?" Обидно было то, что историю магии за этот период он плохо помнил. Где именно проходили набеги гоблинов и кто отличился в те времена, Сириус не помнил. Тем временем он уже подоспел за гоблином, готовым ударить светловолосого викинга по сзади по голове, и вцепился в его ляжку, сбивая на лету. "Вот ты у меня и поплатишься... уродец! Будешь знать, что такое - когда со спины." Под мощными челюстями громко хрустнула косточка, вторая... Блек замотал головой изо всех сил и отправил гоблина в далекий полет: "И без палочки с вами справлюсь, сукины дети!" А спасенный кажется того и не заметил, увлекшись битвой. Оставалось только оценить, кого и как он приложил. Откуда-то взялась почти отеческая гордость: "Четыре украшения для кустиков и деревцев. Кажись, ведь не Сочельник - украшать". Второй парнишка подоспел вовремя с копьем наперевес. Ему в веселье как раз досталось троица мелких зеленых прыгунов. Блеку стало приятно - будто снова они с Мародерами шалости творят. А вот выбежавший за копьеносцем пес заставил его присесть на месте, серый был настроен весьма агрессивно и, казалось, испуганно. Ну да, одно дело добычу гнать по лесу, другое - попасть в центр пожара и увертываться от магических вспышек. Блек внимательно поглядел на него и тихо рыкнул, привлекая внимание. Бессознательно принюхался и подбежал поближе, чтобы выяснить не сучка ли. Совершив ритуал знакомства, с сожалением, ибо животное естество требовало своего, признал, что нет. Тем временем люди явно сгруппировались - обступили своего беловолосого лидера, делясь впечателениями и от избытка эмоций активно жестикулируя.
Опрокинувшись на спину, один из гоблинов помедлил всего лишь мгновение. Глаза налились темным от криков сородичей и от злости, что бежала по жилам. Большие уловили хруст костей и глухое падение тел - черный пес широко расставил лапы, стоя между валяющихся тел. Мы вам припомним это! Злобно прокряхтел гоблин. Зло тряхнув ушами, последний из оставшихся, выпрыгнул вперед и направляя большую длиннопрестную ладонь на людей, сделал еле уловимое движение рукой. Одежда моментально вспыхнула - через пару секунд на них не должно было остаться ни нитки, пламя было настолько жарким, что даже кожаная одежда должна была моментально пойти пузырями. Абсолютно безобидное для плоти пламя занялось сразу же. Злобный смешок и гоблин, раскланявшись, исчезает в столбе дыма. Вслед за этим слышится еще один щелчок, второй из оставшихся гоблинов исчез, прихватив с собой человеческую поклажу и все, что попалось под руки.
...-...-... Так не только подумал, но и рявкнул Хасстейн своим громовым голосом, когда его одежда внезапно занялась пламенем. Но не успел он обдать себя водой из палочки второй раз, как пламя исчезло само. Правда, вместе с одеждой. - Тьфу!- с чувством плюнул зодчий себе под ноги, когда оглянулся и обнаружил, что не осталось ни одного вещевого мешка.- Куда мы все смотрели? Все наши инструменты... провались проклятые мерзавцы в тартарары! Что же делать теперь? Положение и правда было безвыходным. Хасстейн присел на корточки, выбирая из кучи пепла слегка подплавившиеся монеты. Их огонь тоже не тронул. На еду на первое время хватит. А вот на обратную дорогу, если придётся ждать подходящего корабля до Нормандии - нет. Но что делать в этой стране без инструментов? Здесь их даже не купить. От досады Хасстейн скрипнул зубами, потом обломал с поваленного бурей ствола дерева ветку и принялся трансфигурировать себе брэ. Придирчиво рассматривая результат своих стараний, нормандец нечаянно взглянул на отброшенную секиру и плюнул ещё раз, попав на деревянную рукоятку. - Забыл совсем!- прогрохотал он, поморщился и наконец приглушил себе голос до нормального состояния.- И вы молчите, благородный рыцарь, аки красна девица. Зря, зря он упомянул про девицу. Именно она и пыталась получиться у Хасстейна при растрансфигурации паренька. Так упорно, что нормандцу даже пришлось немного подправить мальчишку до нужной кондиции. Заодно и волос ему добавил. А потом щедро плеснул на паренька водой из палочки. - Поднимайся, поднимайся давай,- почти ласково он сказал "оруженосцу" странствующего рыцаря.- Закончилось уже всё. А ты молодец, сколько гоблинов положил.
Анна безмятежно лежала на дне повозки, вдыхая родной запах душистого летнего сена. День давным-давно перевалил за середину, и всеми прочно овладела ленивая полудрёма. Слышен был лишь басовитый голос дядьки Энгуса, сидевшего на козлах, - он что-то терпеливо втолковывал их коньку, смирному Яблочку. Анна не была уверена, что Яблочку интересно слушать про то, как после весенних дождей вновь размыло запруду и вся любовно разводимая рыба уплыла по течению незнамо куда; но дядьке Эгнусу было виднее – его Яблочко, как и вся прочая живность, слушался беспрекословно, едва дядька решал, что и как следует делать. Ухабистая дорожка влилась наконец в торный путь, пролегающий по лесной просеке. Высокое-высокое небо раскинулось над Анной, над повозкой, над лесом. Накануне, уже после того, как все дары друидам были аккуратно уложены, повозку нарядно украсили лентами и цветами, и теперь она, звеня колокольцами, двигалась к Стоунхенджу. Анне немножко жалко было пропускать праздник Середины Лета, но ведь и там, в Стоунхендже, наверняка будет празднично… Дядька Энгус неожиданно замолк. - Чу! – сказал он, степенно доставая палочку, и колокольцы мгновенно смолкли. В непривычной тишине сразу стал слышен лязг металла и крики. Двое других дядьёв, стряхнув сонную одурь, подоставали волшебные палочки и теперь вглядывались вперёд. - Цыц, девка, не мельтеши, - приказал один из них встрепенувшейся было Анне, и она, поправив съехавший венок, послушно улеглась обратно. - Мир вам, добрые люди, - степенно обратился дядька Энгус к кому-то, кого она не видела. – Я вижу, что-то с вами приключилось.
Все-таки он где-то умудрился подцепить искру на одежду, пока сигал туда-сюда сквозь огонь. Одежда занялась так, будто была пропитана маслом насквозь, странно только что жара от этого пламени было чуть... однако ткань, и даже кожу ело как голодающий лепешку, Редженальд и оглянуться не успел как остался в чем мать родила. О том, как это не устраивает война, Редж тут же и поведал всему миру в нескольких немногословных, но предельно емких выражениях. Остудив голову руганью, Дамблдор огляделся в поисках этого уже порядком надоевшего ему карлы. Но возглас Хасстейна возвестил о том, что воришка смылся, прихватив все, до чего смог дотянуться, а руки у него оказались длинные... Ноги оторву и в уши вставлю когда поймаю. Мысленно пообещав карлу такую незамысловатую экзекуцию, Дамблдор свистнул, молясь про себя, чтобы коня в этом пламени не задело. Первым, как водится, рядом оказался Ажар, но того Редж категорически обделял своим вниманием. Стоит ли его внимания трус? А вот и конь, слава Богу, сумки на нем, кажется, были целы... видимо, не считая того, что погибло в пожаре еще в начале нападения. А вот и пригодится недавняя покупка, в Люденберге пару дней назад приобретенная. Да нет, ничего особенного, просто новая рубаха да брэ. Сапоги жаль, добрые были, теперь ни на что не годны... Теперь уже, после боя и подавно стал диковинным голос нормандца, громоподобный, кто бы мог подумать, что в нем такой таится... но тут он что-то сделал и голос вновь вернулся к прежнему состоянию, каким был пока они мирно беседовали у костра... ох, тысяча чертей, ведьма! Глядючи на то, во что ее Мелифуайе превратил Редженальд сначала глаза округлил, и как есть дар речи потерял. Ну... расхохотался он уже позже, в смех всю злость на карликов да на нормандца заодно выплескивая. - Воротай как было, зодчий, нечего человека по-своему перекраивать! А... это еще кого черти несут? К их пристанищу подошла повозка. Не сама, понятно дело, один мужик правил кобылой, еще двое с палочками в руках (Что?!! Опять маги?!!) стояли рядом. Ну нет, что за напасть на его голову?
Познакомившись с псом и распуганными лошадьми, которых пришлось подгонять к их владельцам, Блек почти и не заметил, что события продолжают развиваться. Мальчика, что стоял перед светловолосым викингом он узнал сразу же. "Гермиона! Девочка..." Прелестное создание, друг его Гарри, его друг, так помогшая ему в свое время, веселая и задорная девчонка... "Задницу вам надрать, шалопаи малолетние,..." -...За такое обращение с прекрасной леди, - произнес Блек, принимая человеческий облик. После проделок гоблина лицо его обрамляли неровные коротковатые пряди черных с проседью волос, одежду свою он превратил в один из местных костюмов еще во время анимагического превращения, благо усилий много не нужно было. Теперь он был одет в шенс до бедер, плотные штаны, плащ, сколотый на плече фибулой, который тут же снял с плеч и набросил на плечи Гермионы, скрывая ее от этих жестоких варваров, а весьма неодетых варваров от нее. -Которая между тем является моей крестницей, если у кого-то есть вопросы по этому поводу, - четко и уверенно произнес он, и слова его шли от сердца. Благодаря все еще действовавшим чарам непонять Сириуса было невозможно. Он насмешливо сверкнул глазами в блондинчика, который смутно ему кого-то напоминал и приложив все свои таланты в области трансфигурации, вернул Гермионе тот облик, который ей был дарован природой. Локоны отрасли, мягко заструились по плечам из короткой мальчишеской стрижки, которой наградил ее викинг. Последним движением он превратил свой плащ в весьма достойное платье для девушки, и лишь после этого крепко прижал ее к груди, тихо радуясь, что нашлась, вот она... что с ней все в порядке! Тихо ликование в груди он скрыл за строгим вопросом: -Кого из вас я имею честь благодарить за то, что вы уберегли, - он мягко опустил слова "хотя могли бы и поаккуратней", - это дитя?
Из сладкого, мягкого тумана смерти ее вырвала боль, острая, разрывающая легкие на много-много маленьких частей. Первый вдох был мучительно болезненным, но он был, и кислород уже поступал в ее легкие. Казалось, она чувствует, как из ее легких вместе с выдохами вылетают клочки сажи. пепла… Гермиона открыла глаза, мир покачнулся, и она тут же крепко зажмурилась. В лицо плеснули холодной водой, ледяной. Стало немного легче. Она слабо приподнялась на локтях, но руки не держали. Мир вокруг превратился в разноцветную карусель, у которой сломали остановочный механизм. Тело ее не слушалось, и Гермионе казалось, что она наблюдает за собой откуда-то сверху, не ощущая себя. Легкие уже слабо покалывало, но пальцы все еще дрожали, а руки отказывались ее слушаться. Все звуки вокруг доносились сквозь плотную пелену тумана, мир дрожал и покачивался, а она будто бы оказалась в центре карусели. Буйство красок, бег сознания. Где она? Между прошлым и новым заблудиться так просто. Где прошлое, где будущее? Не на той ли она дороге, где прошлое, настоящее, будущее, если и может быть сплелись в один тесный клубок? И есть ли способ сойти с этой проклятой дороги? Покачиваясь, опираясь на дерево позади нее дрожащей рукой, Гермиона встала, покачнулась и почти упала. Ее подхватили мягкие, теплые и такие надежные руки. В теле царила полная слабость, казалось, что куда-то сместился центр тяжести, лишив ее координации. -...За такое обращение с прекрасной леди, Казалось, ничего прекраснее этого голоса она не слышала. Родной, теплый, настоящий. Своему счастью она не верила, не могла поверить. Неужели после всего, что ей пришлось пережить, она сможет больше не думать о себе, не думать о том, что еще ее ожидает? Казалось, что этого не может быть. Опираясь подрагивающей ладонью на дерево сзади, она смотрела и не верила своим глазам. Мир все еще плавно покачивался, неясный образ Сириуса Блэка расплывался у нее перед глазами, его голос с трудом пробивался сквозь неясный шум сзади, но он был здесь. Он был рядом, совсем близко, так близко, что если бы она смогла поднять руку, она коснулась бы его плаща, черного. Еще на несколько секунд Гермиона выпала из реальности, пытаясь понять, поверить собственному счастью. На плечи легла тяжелая ткань, а затем что-то сжалось вокруг ее талии, и материал вдруг потерял свою тяжесть. Грудь привычно поддерживал лиф, легкий лен касался уставшей кожи, а на хрупкие плечи, скрытые ярко-синим покровом платья, легли мягкие каштановые локоны. И в теле что-то переменилось, вернулось к норме, и стоять на ногах стало гораздо легче. Гермиона, девочка из настоящей позолоты, наконец, нашла в себе силы и протянула вперед чуть подрагивающие пальцы. На дне светло-карих глазах, блестящих от непролитых слез, плескалось счастье и недоверие. Быть может, она спит и видит сон, приятный сон, который кончится сейчас? Быть может, стоит ей коснуться его, и он истает в воздухе прозрачной дымкой? Пальцы замерли на полпути. Но пока она решалась, пыталась заставить себя поверить в сбывшуюся сказку, пыталась заставить себя коснуться его, не опасаясь, что он растает легким дымом, эти же сильные, теплые руки прижали ее к себе. И что-то щелкнуло, слетел какой-то предохранительный клапан, и она обняла живого, настоящего Сириуса Блэка за шею, уткнулась носом в плечо, пытаясь рассказать ему, как было холодно и страшно. По бледным щекам градом катились слезы, оставляя на щеках разводы грязи, из горла непроизвольно вырывались всхлипы, перебивая ее сбивчивую, неловкую речь. - …долго…одна…больно и страшно…не могла больше… я устала… одна, совсем одна, и никого. а там – подворотня, а потом – заперли, закрыли… а я… а потом – церковь, темно, страшно, проклято, Сириус, так страшно… но ты же рядом, теперь рядом… я боюсь, боюсь, я не хочу туда опять… и в камеру, холодно, все время холодно… так холодно… и палач, палач, палач… и огонь, всюду огонь, кровь, огонь и кровь везде, везде… Сириус, Сириус… и волосы обрезали, остригли… так одиноко, больно… и холодно… а он спас, спас! дважды спас, и когда дьявольские силки, тоже спас… и огонь, всюду огонь, один огонь… я боюсь, я больше не хочу… но ты рядом, ты ведь рядом… Она рассказывала, пыталась поделиться с ним своей болью, заново проживая все, о чем пыталась рассказать сейчас: свои одиночество, боль, страх и добровольный отказ от жизни. Перед взглядом каруселью мелькали обрывки воспоминаний: нависшая над ней крыша и кусочек синего неба, темный переулок и злобные крики вслед, холодные плиты мостовой, черную рясу монаха и проклятые своды церкви, жесткие камни, грубые, мясистые пальцы палача и иглу в его руках, остриженные клочки волос на земле, серо-желтые лица толпы и кандалы на руках, огонь и кровь, захватившие все, и ветер, бесконечный ветер, и вечное небо над головой. Гермиона подняла взгляд и улыбнулась сквозь слезы. Над ними торжествовало небо, синее, как ее платье. Крепко прижавшись к Сириусу, она обернулась на остальных, стараясь не краснеть. Пожалуй, чуть припухшие глаза и запекшаяся кровь на губах ее совсем не красили, но ничто не могло затмить ее счастливой и немножко истеричной улыбки, даже густой румянец, заливший ее щеки. Девушка поспешно отвернулась и спрятала свое покрасневшее лицо на широкой груди такого родного Блэка. Весь мир поблек, но вновь заиграл яркими красками. Где-то вдали, приближаясь к ним, стучали копыта лошадей, но выныривать из теплой безопасности не хотелось, и Гермиона даже не подняла взгляда на подъехавших.
Вот что случается с девицами, которые ходят в мужской одежде. Такой вывод нормандец сделал, глядя на переполох, поднявшийся из-за всех его стараний по растрансфигурации. Но зато на рыцаря он взглянул теперь совсем другими глазами. - Ничего, так даже лучше,- оценил он труды неизвестно откуда вывернувшегося пожилого человека и низко поклонился что-то тараторящей девушке.- Значительно лучше. Прошу прощения, не признал английскую леди. Сытый голодному не товарищ, и ограбленным простолюдинам нечего делать в компании знатных людей. К такому выводу пришёл Хасстейн, оглядев своих друзей и то, что они успели трансфигурировать себе из одежды. Он кивнул нормандцам и первым вскочил на коня. Но стук копыт послышался совсем с другой стороны, и почти сразу же из-за поворота вынырнула крестьянская повозка. - И вам доброй дороги, почтенные,- ответствовал он с приличествующим уважением, всё быстрее приучаясь изъясняться на чужом языке.- Северный ветер надул нам тут гоблинов, чтоб земля у них под ногами горела... гм. Малефуайе запнулся и оглянулся на следы пожара. Скрывая замешательство, нормандец кашлянул, тронул босыми пятками бока коня и подъехал ближе к повозке и с любопытством заглянул в неё. Любопытство было награждено как нельзя лучше. Даже дыхание перехватило, когда Хасстейн увидел миловидную девчушку с толстой косой и румянцем во всю щёку - не то, что эта леди, по которой и не понять было, парень это или девушка. - Но мы уже управились,- продолжил он, приосанившись и поддёрнув трансфигурированные брэ. Выглядело это со стороны довольно потешно, но Малефуайе не обращал внимания на такие пустяки.- Десятка два положили, но остальные...- повторять недавно произнесённые в честь гоблинов эпитеты в присутствии девушек Малефуайе не решился и только снова многозначительно кашлянул,- прохвосты спалили всю нашу одежду и все наши пожитки украли. Он украдкой снова взглянул на девушку в венке, засмеялся и развёл руками. - Вот такие пироги, чтобы ели их враги. А не нужны ли вам батраки на время урожая?- перешёл он прямо к делу.- В Люнденберге люди говорили, такого богатого урожая лет десять не видали. Несколько пар крепких рук лишними не будут, а?
Гоблины! Анна поёжилась и услышала, как дядья глухо заворчали. - Ах ты ж, мерзкие поганцы, чтоб их трижды подняло да брякнуло! - даже дядька Энгус потерял обычное спокойствие, стукнул в сердцах по колену. Яблочко беспокойно переступил и дёрнул ушами. – Чтоб им пусто было, душегубцам!.. Со дна повозки, застеленного ворохами мягкого сена, Анне было видно только небо, окаймлённое с двух сторон верхушками дервевьев. И вдруг появилось что-то ещё: кто-то незнакомый, большой, с весёлыми глазами – и почти голый, совсем как односельчане в самую страду. Анна тихонько рассмеялась. Один из дядьёв, по возрасту недалеко ушедший от Хасстейна, поймал взгляд незнакомца и хмыкнул с выражением «Знай наших!». Второй сочувственно сказал: - И-эх, как они вас, бессрамники, - и добавил: – Да не беда, руки-ноги целы. - Да, год богатый послали, - согласился дядька Энгус; к нему возвращалась обычная степенность. - Не робей, Яблочко, - вишь, эти добрые люди разогнали разбойников. Ты, мил-человек, из-за моря будешь? – деловито осведомился он. – И друзья твои? Анна, до того с любопытством разглядывавшая незнакомца, села в повозке, окинула взглядом всю компанию полуголых парней на лошадях и снова беззлобно засмеялась. - Дядька Энгус, ночь скоро, - деловито сказала она. – Помёрзнут они ночью. Да без еды. - Не лезь, егоза, - отмахнулся дядька. - И без тебя решим. Люди колдовского племени друг дружку не бросают.
Смех Редженальда резко оборвался, стоило вот только что знакомившемуся с Ажаром крупному псу неожиданно принять человеческий вид. Знакомый... ах да, кажется, в бою он его уже видел... точно видел, тот только мелкой веточкой в руке уложил немало карликов... хотя в пожаре Редж не отследил куда он подевался. Теперь ясно, маг псом обратился... Редж в сердцах сплюнул в траву. Ну что за напасть... видимо, правду длиннополые бают, Конец Света скоро, ишь как маги-то повылазили, как клопы постельный по ночи... то не видно, не слышно, а тут уже, почитай, месяц куда ни плюнь - в ведьмака или в ведьму попадешь. - ...за такое обращение с прекрасной леди, - будто продолжая какую-то свою мысль, сказал незнакомец. Леди? Недоверчиво подумал Редженальд. Хотя, он и сам предполагал что-то такое, когда увидел ее руки... только вот хоть убейте, а о лорде Грейнджере он не слыхивал, хотя немало где бывал... Не обращая внимания на предупреждающий взгляд Редженальда, незнакомец подошел к Гермионе. А когда Дамблдор хотел что-то возразить против подобной фамильярности, продолжил: - Которая между тем является моей крестницей, если у кого-то есть вопросы по этому поводу. Не врет, это было видно по тому, как отчаянно уцепилась за этого мужчину очнувшаяся Гермиона. Преобразившись под действием чар, она и впрямь стала не похожа на простолюдинку, но что она там лапотала на своем непоятном наречии было неясно. - Кого из вас я имею честь благодарить за то, что вы уберегли это дитя? Малифуайе с товарищами отвлекся на приезжих, так что внимание Редженальда полностью сосредоточилось на этом странном мужчине. Вроде тоже не из бедных, если судить по одежде... а по говору не разберешь откуда, вроде как в Люнденберге так не говорят, да отсель до самого моря такого говора не найдешь... подозрительно... - А ты сам-то кто будешь? - Довольно недружелюбно спросил Редженальд. Мягкий тон пришельца ему не нравился, как и неожиданное появление здесь и сейчас. В "мимо проходил" он не верил - мужчина не выглядел человеком дороги, слишком чистый костюм. А вот в планомерную погоню - запросто поверил бы. Где был, пока девчонку волокли на костер? Уж не сам ли сдал ее церковникам, а теперь начатое довершить пытаешься? Редженальд подошел ближе, внимательно ловя каждое движение незнакомца. И вместе с тем он понимал, что идиот и в случае, если он прав, все равно не успеет защитить девушку от колдуна. Он слишком далеко, да и кто он против мага? Злость копилась в нем давно, начиная с самого Люнденбурга, а теперь еще злось на себя самого, на свою медлительность... в общем, он и сам не понял, что сделал, но незнакомца просто оторвало от Гермионы, отбросив назад, а Редж, с мечом наголо, оказался меж ней и пришельцем. - Какого черта ты объявился сейчас, крестный, когда подопечная твоя уже два раза могла на тот свет отправиться? Какого черта я должен верить, что ты желаешь ей добра? Часть сознания говорила, что вступать в переговоры с магом опасно - околдует, что лучше бы сразу бошку с плеч да дело с концом... но пусть говорит, ладно, помирать так честным человеком. На помощь Хасстейна и тех, что в повозке он не надеялся, скорее наоборот... все они, мажье семя... к тому же, уже не от них ли он только что слышал, дескать, своих не бросаем? Ох и в переплет же ты попал, Редженальд Дамблдор... давно тебя в такую свару не бросало... да почитай никогда, всегда враг был хотя бы понятен, как бы много его ни было...
Сириус сдержал порыв двинуть навязчивому магглу, который явно зарвался, промеж глаз и оценивающе посмотрел на этого парнишку, размышляя. Если так вступился, значит благодаря нему девочка жива и здорова. Критично уточнил: "Более-менее, на первый взгляд". Оставив парнишку торчать с мечом в руке, чтоб успел одуматься и не пороть горячку, Блек отступил к псу Ажару и присел рядом с ним. Он потрепал пса по загривку, тот спокойно лизнул его ладонь и начал махат хвостом, признавая за своего, за вожака их маленькой импровизированной стаи. Затем пес упал на бок и игриво толкнул Блека лапой, мол гладь, раз человек, раз руки есть. И Сириус погладил послушного пса, зарываясь пальцами в грязноватую от сажи и копоти шкуру, почесывая ему за ушком. Спокойным тоном, не спуская взгляда с Гермионы, он объяснил сумасброду: -Как я уже сказал, я - крестный этой девочки. И если бы ты, молодец, сам бы должным образом представился, то я бы сказал и имя. Зовут меня Сириус Блек. Пес ткнулся мокрым носом в руку, отвлекая от разговора. Бродяга погладил того, отмечая: "И черта слишком часто поминаешь всуе, безбожник". -Объявился я, когда смог. Резко закончил Сириус свое обращение к воину. А вот Гермионе нужно было дать намного более подробные объяснения. "Интересно, всех, кто там был, переместило... а скольких время также потрепало?..." Оставалось только задумать, что же делать теперь дальше. Продолжая поглаживать ласкового пса, Сириус осмотрелся. Количество магов резко увеличилось, у бедняг-варваров явно появилась возможность переночевать и справиться со своим горем. Гоблины были хитры, не со всем Блек справился. Но винить себя сильно не стал, все же взрослые мужики, могли бы и повеселее орудовать, охраняя свое добро. Больше всего интересовал Сириуса вопрос, что делать дальше. Для начала нужно было рассказать ситуацию Гермионе в тихой и душевной обстановке. Которой рядом с древними явно не будет. Он посмотрел на нее, подмигивая весело, мол, улыбнись, сейчас придется слушать и думать. А вот Сириус без эля или браги и куска мяса сейчас совсем был не способен ясно размышлять и думать. Он и не заметил, что не перестает разглядывать повозку с магами. Наконец он поднялся, а Ажар тихонько потрусил за ним вслед, напрочь забывая о хозяине. -Добрые люди, мир вам. Не будете ли вы так любезны посоветовать нам с крестницей и молодым воином, с магией не знакомым, где раздобыть доброго эля и хорошо прожаренный кусок мяса? Взгляд его перебегал с управлявшего повозкой старика на его двух молодых спутников и, мельком, на тех, с кем сражался недавно плечом к плечу. Смешливую девушку он отметил, но улыбался добродушно всей компании, не выделяя ее особо. Уж точно с ним она себе добра не сыщет. Рядом также добродушно помахивал хвостом Ажар и строил лукавые глазки людям.
Боги, какой заливистый смех у этой девицы! От него сразу же веселело на сердце и приливало силушки. Нормандцу захотелось гикнуть во всё горло и пройти колесом, как он, бывало, делал на гуляньях в родной деревне. Но поймав взгляд одного из мужичков, Малефуайе только ещё шире заулыбался и незаметно подмигнул девчушке. Видимо, гоблины в этом лесочке были довольно привычным явлением. Такой вывод сделал нормандец, видя, что его слова о проклятых разбойниках не вызвали ничего, кроме сочувствия местных селян. Впрочем, сочувствие было в этот момент как нельзя кстати, а об остальном можно было и попозже разузнать. - Да, прибыли мы из зелёной Нормандии,- ответил Хасстейн, сделав знак своим друзьям подъехать поближе.- Меня люди Хасстейном Малефуайе кличут, а это мои товарищи. Мастера мы по камню, да вот провалились все наши инструменты под землю вместе с грабителями. Он огорчённо крякнул, обломил у дерева ветку, лёгким движением палочки трансфигурировал её в плотный кожаный мешочек и первым высыпал в него выбранные из пепла монеты. - Ребята мы крепкие, здоровые,- прибавил он, отдавая мешочек товарищам.- Работы не боимся, пусть она нас боится. Платы нам много не надо: еда со своего стола да сеновал попросторнее на ночь. А деньгами – посмотрите сами, сколько не жаль, столько и заплатите. Мешочек вернулся, доверху набитый деньгами, но себе его Малефуайе не оставил, протянул одному из своих друзей, тому что постарше, да покрепче. - Возьми с собой Херрлейфа да скачите-ка вы обратно. Дома скажете, так уж получилось, инструменты новые нужны. А мы вас подождём в... – Он вспомнил, что даже не представляет, откуда взялись их спасители, и немножко неловко спросил.- Откуда вы, добрые люди?
Энгус натянул поводья, осаждая разволновавшуюся лошадь, которая начала пританцовывать на месте от близкого запаха гари. - Да, тут недалеко деревенька наша. - махнул рукой в сторону. - Помяли вас эти паршивцы знатно. Цепкий взгляд прошелся по чужакам, заставив только покачать головой от досады - надо же гоблины, да еще и в такой день. Мужчина оглянулся на племянницу, что засмотрелась на рослого красавца северянина и неодобрительно покачал головой. Дело конечно молодое, но не следует незамужней девахе так на мужчин заглядываться. Он перегнулся через край повозки, отодвигая в сторону плотно набитые корзины даров и освобождая место. - Сажайте малютку сюда, отвезем к нам. Цыц! - осадил с ходу племянницу. - Я знаю, что делаю. Энгус выудил из корзины румяное яблоко и быстро, по-молодецки, спрыгнул наземь, кидая поводья брату. - Держи, милаха. - он погладил струящиеся отливающие медью волосы девочки и взглянул на мужчину, что крестным назвался. - Повернем обратно, эти пакостники могут впереди ждать. Не дождутся в этом году друиды наших подношений. Так что садитесь в повозку, чай Яблочко всех вывезет. С видом "мое дело предложить", Энгус отвлекся на воина, что ошалело разглядывал палочки в руках остальных. Посмеиваясь в бороду, мужчина вытянул ладонь вперед, показывая диковинку магглу, позволяя разглядеть. - Не видел раньше? Мы в Стоунхендж ехали, на праздник. Там и не такое увидишь. - мужчина махнул, делая знак развернуть повозку. Яблочко, тяжело переступая с ноги на ногу, грузно потянула воз за собой, копыта взбили дорожную пыль, поднимая сухую дымку вверх. Энгус подступил к воин поближе и, перекрикивая шум копыт, пробасил: - У нас часто проезжают торговцы, и охрана им не помешает. Да и что делать магглу на празднике друидов? Реджинальд был непривычно для самого себя нерешителен - все одно маги, что друиды, что эти из поселения. Ажар ткнулся в ладонь влажным носом, выводя из задумчивости. Поглаживая запыленную шерсть за ухом пса, Дамблдор решился - может наконец выберется из этого колдовского круга. - Я с вами. - вдевая ногу в стремя отозвался воин, отсекая всякое желание ускакать куда по-дальше. - Подсади девчушку, мастер Блек. - забирая поводья, крикнул Энгус. Знавал одного Блека, да было это давно еще в пору юности, но что-то смутное зашевелилось в душе при виде усталого повидавшего многое мужчины. - А ты часом не родня Блеков, что на землях Слизерина живут?
Хасстейн крякнул да посмотрел на крестьян укоризненно. Вроде, вопрос он задал несложный, да всё равно ответа не получил. - Недалеко-то оно, конечно, близко,- подал он голос, без угрызений совести прервав беседу о родственниках оказавшейся тут знати.- Да моим товарищам искать деревеньку в лесу в чужой стране немного несподручно будет. Вы уж скажите, как она называется, побыстрее обернёмся. Кони нетерпеливо переминались с ноги на ногу, фыркали тревожно, видимо, ещё какую-то пакость чуяли.
Один из дядьев дружелюбно улыбнулся светловолосому: -Деревеньку нашу Ларкхилл зовут, место очень тихое, неприметное. Ехать вооон, - он махнул рукой, - вон в ту сторону. Вы, молодые, вечно торопитесь, спешите куда-то. Да празднество там у нас идет уже во всю, лучше уж с нами идите. А то вдруг чего приключится... - Он огладил кудлатую бородку, - вдруг заблудитесь, чай страна наша чужая. Яблочко у нас хороший конь, он медлить не будет. Блек, краем уха прислушивающийся к общему гвалту, выхватывая самое нужное из их разговора, обогнул Реджи и подхватил Гермиону на руки. Девчушка совсем бледной была, казалось, что вот-вот и свалится в обморок. -Ничего, девочка, скоро устроим тебя на мягком сене, отдохнешь часок-другой, попьешь сидра местного... Он мягко говорил с ней, усаживая в повозку и устраивая поудобней. Сам пересел к дядьке Энгусу и неторопливо ответил на вопрос: -Если и родня, то очень-очень дальняя, мастер Энгус. Вы не волнуйтесь, если гоблины появятся, отобьемся, чай не дети слабые. И кони двинулись в сторону Ларкхилла, шумно топая по дороге.
Отыгрыш закрыт. Играющим - в Ларкхилл и его окрестности.
Все материалы, представленные в рамках проекта "Гарри Поттер и Основатели Хогвартса", являются интеллектуальной собственностью. Копирование информации допустимо только при указании копирайтов и ссылки на наш ресурс.
